Жизнь Каролины проходила увлечённо и отвлечённо ото всех вокруг, уезжающих из этого места, пока Карлинген не посетил студент из соседнего города, навещавший свою бабушку. Все вокруг говорили о летних романах, но у них был осенний, заставивший Каролину впервые влюбиться, как школьницу, и жить обычной жизнью, длившейся не так долго, как она сама этого хотела — парню нужно было уплывать без обратного билета.
И говорят, что в тот самый вечер перед их крайней встречей, она снова залезла в уже убранный подвал, со слезами на глазах отлила в бутылку пол— литра волшебного напитка и пронесла через весь город к бухте, где влюблённые должны были встретиться. История рассказывает, что студент, выпив пару глотков алкоголя, к концу их долгого вечера упал в воду и утонул, пока девушка, убирая пожитки, убегала с места встречи и решила, что тогда уж лучше ему умереть, чем оставить её в Карлингене и уехать в большой город.
Спустя полгода нервного сожаления Каролина понимает, что живот, растущий не по дням, а по часам совсем не следствие пищевой привычки, а что ни на есть взрослой больной беременности, приводящей её жизнь в сплошные муки. Одни врачи твердили, что от ребёнка стоит отказываться, другие — ждать и рисковать, а третьи, молча, пожимали плечами и отправляли на аборт. Но стоя перед зеркалом и разглядывая свой живот по ночам при свете лампы, Каролина довольствовалась дерзкими пинками в бок от этого маленького мальчика, гладила его и разговаривала, как уже с родившимся. «Ты не такой», — нервно успокаивала она его.
«Услышанный Богом» Симон родился в ночь на первое января под речь короля и с виду был похож на здорового мальчишку, но на деле к семи годам ему поставили шизотепическое расстройство личности — двери в особняк Клаусенов закрылись. Сказки о русалках, которые читала ему мать Каролина, звучали в голове Симона каждый раз перед сном, после чего его мать убегала в бар и напаивала людей своим волшебным напитком, пока мозг её сына не придумал себе воображаемую сестру, которая под средством принимаемыми им препаратами утопилась в море, воображая, что она русалка.
Идя по устрашающему коридору дома семьи Клаусенов, помимо поддувающего в шею сквозняка, вы нервно услышите то, как по его стенам льётся алкоголь, а затем почувствуете его запах и останетесь здесь, пока Симон не найдёт свою воображаемую «мёртвую сестру» или сам не умрёт.
— И теперь они ищут её? — спросила Элиза у Моны, проходя очередной ряд с бочками.
— Её не существует для всех, кроме Симона, — ответила она, — но это не мешает им каждый год приводить сюда новую девушку, похожую, по его мнению, на эту восьмилетнюю девочку.
— А что случается, когда Симон понимает, что это не она? — недоумевая, спросила Элиза с приоткрытым ртом.
— Они подмешивают ей алкоголь в напиток, — вздохнула, — а затем заставляют служить до тех пор, пока следующая девушка окажется не той.
— Ты одна из них? — девушка остановилась.
— Да, — служанка также. — Меня, как и всех приезжих, хотели напоить в баре, но я одна из немногих, кто не переносит алкоголь.
— Поэтому они тебя и забрали? — послышались звуки закрывающейся двери. — Это она, — глянула Элиза на подругу.
— Бежим, — схватила её за руку и потянула за собой.
Где-то в углу огромной «винодельни» стоял огромный ящик, куда помещались все испорченные ветки винограда, — то самое места, куда подходить ближе, чем на метр, стоит с закрытым носом.
— Кто здесь? — послышался знакомый женский голос. — Мона? — рассерженно шагала вперёд, пока девушки усаживались за деревянный куб. — Ты снова за старое? — ускорила шаг.
Чувство неловкости вперемешку со страхом охватили мысли Элизы. Злобные крики, доносящиеся близко к девушкам, шаги, будто знающие, что они рядом, и собака, которая в любой момент может нас найти сама.
— Она может посмотреть сюда? — тихо спросила девушка, как вдруг её рот ладошкой закрыла служанкой, а указательный палец свободной рукой поднёсся к её губам, проговаривающим шипящее «ч— ш— ш».
«Мама» оказывалась всё ближе и ближе к ящику с пахнущим виноградом и была готова подойти к нему впритык, не страдая от неприятного и удушающего запаха.
— Лукас? — радостно спросила она. — Я опять не закрыла дверь? — посмеялась. — Вот дура! Ты наверняка снова наелся этих проклятых булок.
Звуки пса, носящегося вокруг хозяйки, доносились до ушей девушек, которые с выдохом отпустили всё то напряжение, летающее в воздухе. Звук закрывающейся двери после долгого восторга от нашедшейся собаки стал концом этого ужаса.