— Давай, — Рома встал с кровати и вслед за Викторией проследовал на кухню.
Когда журчание турки нарушило тишину на кухне, когда горячий напиток побежал по кружкам, когда ложечка застучала о стенки кружки, Вика решилась задать очень важный для себя вопрос: «А что со мной?». Шилов сделал глоток кофе. Подумал.
— Продолжим аферу.
— Как?
— Есть у меня одна идея, — прищурившись, произнёс Рома — тон его голоса не сулил Вике ничего хорошего.
Но выбора не было: одна бы она ничего не смогла. Оставалось довериться Шилову, каким бы безумным его план ни был. Поэтому она сделала глоток, улыбнулась, подалась корпусом вперёд, показывая, что готова принять любую его идею. Даже самую безумную.
Через час Вика озлобленно швыряла на кровать все вещи, которые попадались под руку. При этом каждый предмет гардероба она критично осматривала, а только после швыряла в общую кучу. «Я ему актриса, что ли?! — негодовала Вика. — Нет, я, конечно, доверяю Шилову. Если ему Стас доверял, то и я буду. Но, блин! Это бред! „Ты всё сможешь!“ — говорил он мне. Ага. Сейчас прям. И что, что Маргарита Клевер была мной? Это лишь маска. А он хочет, чтобы это была роль. Безумец! Это бред! Риск! И почему я на это согласилась?!». Причиной негодования был воистину безумный план Романа Георгиевича. Он хотел засветить Викторию перед Костиком! То есть, не совсем её, а Маргариту Клевер. Хотя, какая разница, если и Маргарита Клевер, и Виктория Ветрова — её части.
«Накрасься, переоденься — и всё. Вы ж женщины…» — в устах Шилова это звучало проще некуда, а на деле оказалось всё гораздо сложнее. Нужно было выбрать подходящую одежду, подходящий стиль, макияж, даже манеру речи пришлось бы поменять. Иначе просчитать её будет проще некуда. Вика это понимала. Понимала, что вся ответственность за эту аферу ляжет не на плечи Ромы, а на её плечи. От того, насколько хорошо и правдоподобно она сыграет роль Маргариты Клевер, зависит её жизнь. Ведь вряд ли на неё клюнут только милиционеры. Им что — ноги выставил, и живи, наслаждайся. А вот бандиты хитрее. Им не нужно, чтобы свидетель всё рассказал. А что для этого надо? Правильно, нейтрализовать свидетеля. Как обычно нейтрализуют свидетелей?.. Над этим вопросом Вика старалась думать как можно меньше, но он неизменно приходил ей на ум, пробуждая панику, страх, желание сбежать, спрятаться с головой куда-нибудь, чтобы никто и никогда не нашёл. Тогда Вика встряхивала головой, натянута улыбалась своему отражению и с головой погружалась в подбор атрибутов гардероба, попутно гоняя мысли. Но мысли эти опять возвращались к вопросу о нейтрализации свидетеля. Круговорот повторялся.
Когда из шкафа был выкинут последний платок, Вика присела на корточки перед кучей одежды и озадаченно почесала затылок: одежды у неё было не так уж и много. В частности, той, которую она носила. Поэтому можно было сказать, что выбор был немалым. Рома Шилов опять умчался по каким-то своим делам, хотя до встречи со следователем прокуратуры оставалось ещё порядка часа два. И именно на этой встрече должна была начаться та самая грандиозная афера.
«Аферист, блин!» — швыряя в общую кучу платье, которое вертела в руках, выругалась Вика. Но поняла, что толку с того, что она будет ругать Романа Георгиевича Шилова, будет мало. Поднялась, хрустнула шеей, закусив губу, оценивающе осмотрела сначала одежду, потом своё отражение в зеркале. Цокнула языком: «Надо попытаться что-нибудь сделать с собой. Эдакое…». С такими мыслями, которые, впрочем, возвращались к вопросу о ликвидации свидетеля, Вика приступила к попытке перевоплотиться в Маргариту Клевер, стараясь не думать о том, что впоследствии будет жалеть об этом, не думать о том, что скажет Рома, Стас, не думать о том, чем всё это закончится.
Шилов бесцеремонно вошёл в комнату, когда Виктория, стоявшая у зеркала в одной рубашке и колготках, докрашивала ярко-красной помадой губы. Он тихо присвистнул, опираясь плечом о косяк. Заметив краем глаза Рому, Вика смешалась, свободной от помады рукой, схватила с кровати платье и прикрыла свои ноги.
— Извини, — тут же улыбнулся Рома, но уходить, кажется, не собирался.
— Угу, — кивнула Вика, чувствуя, как всё-таки краснеет, опять. — Ничего. Только, может, ты выйдешь?
Роман кивнул, попятился и скрылся в кухне. Убедившись, что Рома за ней не следит, Вика отбросила в сторону платье, подскочила к двери и заперла её. Потом вернулась к зеркалу. Снова осмотрела себя. Волосы, раньше тёмно-русые, теперь приняли каштановый оттенок, к которому нужно было привыкнуть. Тонкими изящными пружинками болтались пряди, заколотые крабиком. Зелёные тени, что Вика давно спрятала, боясь даже прикасаться к ним, теперь красовались на веках. А алая матовая помада, которую Вика никогда в жизни бы не использовала, оказывается, не очень-то и плохо смотрелась на её лице.
Вика чуть склонила голову, изучая широкий выбор одежды, представленный на кровати. В дверь постучали: «Поторопись… Не хочу опоздать! Жду тебя на улице». Вика быстро натянула первый попавшийся сарафан, сгребла всю одежду в охапку и с трудом затолкала её на полку. Потом крутанулась напоследок перед зеркалом. Улыбнулась сама себе, стараясь придать уверенность своему виду, взгляду, походке. Потом махнула рукой — бесполезно. Из неё не искоренить Виктории Ветровой, как ни старайся.
— Наконец-то! — радостно воскликнул Рома Шилов, когда Вика вышла на улицу. — Ну что, красивая, поехали кататься?
— Как не стыдно, Роман Георгиевич! — укоризненно покачала головой Вика, смущённо улыбаясь. — А ещё женатый человек…
Шилов пожал плечами и отправился к машине, Вика поспешила за ним, но поскользнулась, а чтобы не упасть ухватилась за руку Романа. Рома опешил:
— Ты что, ходить разучилась?
— Если ты не заметил, то я на каблуках! — прошипела Вика прямо в ухо Шилова.
— Уже заметил, — поморщился Рома, когда Вика, совершенно случайно, наступила ему на ногу. — Ты попробуй идти быстрее, а то мы так и к вечеру до прокуратуры не доберёмся.
Вика фыркнула, принципиально отцепилась от Романа, пропуская его вперёд. Шилов обернулся, закатил глаза, склонив голову, усмехнулся и посмотрел на пытающуюся не упасть Вику. Кивнул и, предоставив Вике возможность самой дойти до автомобиля, сел в иномарку и завёл её. Чем Вика только думала, когда надевала эти скользкие сапоги? Она прекрасно знала, что хорошим это ничем не кончится. А Шилов ещё и усмехается. Помощи от него не дождёшься.
Спустя полчаса Виктория и Роман шли по молчаливым пустым коридорам городской прокуратуры. Только лишь стук толстых каблуков сапог эхом раздавался по помещению. Но Вике надоел этот стук, поэтому она перешла на ковёр и, мягко ступая, следовала за Ромой. «Странно, — глядя на часы, буркнул Шилов, — время самое рабочее, а никого». Вика пожала плечами, и, отвлекшись на приоткрытую дверь, за которой происходило какое-то действие, едва не врезалась в замеревшего перед одной из дверей Рому.
— Иди, посмотри, что там. Если так рвёшься в бой.
Вика попятилась назад. « Не бойся, Юрка не выдаст. Мы с ним столько дел раскрыли…» — кивком головы пригласил Вику войти вслед за ним Рома. Понимая, что в кабинете с Шиловым будет спокойней и безопасней, чем в коридоре совсем одной, Вика прошла в кабинет. Здесь пахло чаем, конфетами, но никак не бумагой, чернилами и работой. Спиной к вошедшим сидела невысокая коротко стриженная светловолосая женщина и о чём-то спокойно рассказывала мужчине лет тридцати восьми. Поглощенные беседой, они не заметили вошедших. «Работаете, гражданин начальник?!» — гаркнул на весь кабинет Рома, так что стоявшая рядом Вика вздрогнула, женщина резко обернулась, а мужчина поперхнулся. Женщину Вика узнала — та самая Татьяна, что провела её и Рому в палату Паши.
— Рома? Какими судьбами? — мягко улыбнулась Татьяна.
— Работаем, Татьяна Николавна, — подмигнул ей Роман и перевёл свой взгляд на кашлявшего следователя. — Будь здоров, Юр.
— С тобой будешь, — наконец прокашлявшись, хмуро отозвался следователь, вставая из-за стола и пожимая Роману руку. — Здорово. Ты из-за Стаса здесь, да?
— Всегда знал, что город маленький: все всё про всех знают. Но у меня тут дело века!