— Интересно… — так же вальяжно протянул Неведомский. — И что мне за это будет?
Вика сидела как на иголках. Сейчас решалась её судьба. От силы убеждения Романа Георгиевича зависел успех всего дела.
— А что тебе надо? — мрачно глянул на него Шилов, уже сто раз пожалевший о том, что согласился на Викино предложение.
— Ну, Вы человек известный, в своих кругах. Я бы хотел получить эксклюзивные интервью по поводу произошедших убийств. От Набокова Петра Сергеевича. И от Айдара Шамангалиева. Ведь Вам эти люди известны?
— Безусловно, — вздохнул Роман, — но если они не захотят — мне их за руку приводить?
— А это уж не моё дело. Только нет информации — нет услуги.
Рома кивнул. Подумал.
— Я попробую. Только сначала оформи её.
Неведомский довольно улыбнулся, взял из озябших Викиных рук подделку-паспорт и быстро-быстро устроил её на работу. Удивительно, как легко Алексей соглашался на любую аферу, какой бы подлой она ни была. И как она только умудрилась устроиться сюда?
— Сегодня твой первый рабочий день, — тут только Вика вспомнила, что обещала Неведомскому какую-то статью и поняла, что невезение только началось.
Шилов кивнул Вике, предлагая ей выйти. Они вышли на улицу. Рома закурил, а Вика смотрела на него.
— Работай спокойно, я тоже пока по делам смотаюсь. Вечером тебя сто процентов здесь будет ожидать почётный эскорт в качестве наружки. Осмотрись, а потом позвони мне. Дальше действуем по плану А.
— А это план Б? — уточнила Вика. — Или В, или Г?
— Без понятия. Просто в кино так всегда говорят, — усмехнулся, подмигнул ей, выбросил окурок в урну, легко спустился по лестнице и уехал.
«Бросил… — тоскливо подумала Вика, возвращаясь на своё место работы. — А ведь правда: шарик кругленький. Работала здесь — опять работаю, хоть и в отпуске. Странная штука — жизнь». Неведомский был рад нагрузить Вику работой по самые уши, попутно отпустив комментарий по поводу сменённого имиджа. Вика лишь нахмурилась и углубилась в работу: засадили за компьютер, так и не мешайте. А впереди был ещё целый день.
«Господи…» — простонала Вика, откидываясь на спинку кресла и отсчитывая секунды до окончания трудового дня. За окном было уже так темно, что невозможно было увидеть ничего, кроме света фар проезжающих машин. Почти все сотрудники поспешили убраться с места работы ещё до темноты, но Неведомский упрямо сидел здесь и, едва Вика появлялась на пороге его кабинета, подкидывал ей работу. Кажется, ещё немного, и Виктория согласится сидеть в СИЗО, лишь бы не видеть этого начальника. Когда же настенные часы показали шесть часов, Вика, не спрашивая разрешения Алексея Валерьевича, скинула все нужные бумаги в сумку и вышла из помещения, предоставляя уборщице шанс поработать.
Кошмар, как быстро летит время: кажется, что только вчера Вика стояла на этом же месте и втайне ожидала Стаса. Кажется, только вчера случилось невероятное. Только вчера она обрела счастье. И тут же потеряла его: оно разбилось на миллионы осколков. Вика моргнула, почувствовала, что в глазах стоят слёзы. Задрала голову вверх, посмотрела на тёмно-фиолетовое небо, изредка мелькающее белыми точками — звёздами. Проморгалась часто-часто, стараясь прогнать тоску. Улыбнулась. Достала из кармана пальто телефон, позвонила Роме. Огляделась — трудно было в ночной мгле разглядеть, следит ли кто за ней. Долго ждать Шилова не пришлось: он примчался через каких-то десять минут. Вика даже замёрзнуть не успела.
Роман вышел из машины, галантно открывая перед дамой дверь, мимолётно поинтересовался, не замёрзла ли Вика. Вика на это лишь подняла на него глаза, устало улыбнулась и, прикрыв глаза, оперлась затылком о подголовник.
— Ты чего? Лимон съела, что ли?
Вика покачала головой, хотела сказать: «Ты ж просил съесть лимон». Но потом посмотрела на Рому, который тоже был не в самом весёлом расположении духа, закусила губу, решила промолчать.
Когда они с Романом поднялись в старую съёмную квартиру, когда вдохнули запах свежей пыли, Вика почувствовала сильную усталость. Ныло всё тело: ноги, руки, глаза, голова. Почему-то от бессилия хотелось заплакать. Но плакать было нельзя — Шилов внимательно следил за тем, как она стягивала сапоги.
— Иди, переоденься, смой макияж, — Шилов прошёл в зал и вернулся с целым комплектом одежды на руках.
— Спасибо, — улыбнулась Вика, но улыбка вышла дрожащей, неестественной.
Вика прижала к себе одежду и скрылась в ванной. Откопала в сумочке смывку для макияжа. Поспешно ватными дисками начала стирать яркие тени, тяжёлую тушь и жирную подводку. Когда яркий макияж оказался стёрт, обнажая неровную бледную кожу, Вика притянулась к зеркалу, намочила руки ледяной водой и стала поспешно промокать глаза — слёзы отчего-то текли сами собой. «Господи, — сколько раз за день Вика вспомнила Всевышнего, — почему? Почему я не могу ничего сделать? Почему я сдаюсь? Почему опускаю руки?». Слёзы беззвучно текли по лицу. Она плакала, потому что была бессильна. Потому что больше не могла бороться — это уже был не её уровень.
В дверь постучали — Роман торопил её. Вика скинула всю одежду, аккуратно повесив на крючок, переоделась в удобные джинсы и свободную рубашку. И распахнула дверь, успев до этого скрыть следы слёз.
— Плакала? — нахмурился Рома, когда Вика уселась за кухонный стол, чтобы поужинать.
— Нет, что ты, — открестилась Вика.
— Знаешь, — Роман отложил вилку, которой ковырялся в яичнице, — один человек, кстати, ты его хорошо знаешь, сказал мне одну вещь. Всё будет так, как надо. Даже если всё будет совсем наоборот…
Вика улыбнулась: она догадалась, чьи это были слова. И почему-то на душе стало тепло. Быстро поужинав и вымыв посуду, Рома куда-то засобирался и принялся торопить домывающую тарелки Вику. Он сказал, что завезёт её домой, а сам вернётся сюда по каким-то своим делам.
— Ром, а ты можешь завезти меня в больницу?
— Зачем? — не сразу сообразил Рома, а потом понял: — К Стасу? Тебя вряд ли к нему пустят.
— Я хочу спросить у врача о его состоянии.
Шилов предпочёл промолчать. Вика натянула свою куртку, которую, несмотря на белый цвет, невозможно было принять за пальто и которая гарантировала ей полную безопасность от наружки.
— Погоди, — сказал Рома, когда Виктория хотела выйти, — иди в зал, закрой шторы и выключи там свет. Пусть видят, что ты спишь.
Вика послушно исполнила всё, что приказал Рома.
— Теперь я выйду первым, а ты второй. Через несколько минут. Моя машина будет ждать тебя за углом. Там ещё киоск.
Вика опять кивнула. Она давно поняла, что при работе с Ромой лучше не спрашивать, а молча выполнять. Шилов скрылся за дверью. Отсчитав ровно десять минут, Вика вышла из квартиры.
Страшно было в подъезде: пыльно, темно, мрачно. Тревожно. Вика поёжилась, но продолжила спускаться по лестнице. Ступеньки были похожи на клавиши пианино — разной длины и цвета. Приходилось щуриться, чтобы разглядеть, куда наступать.
Но Вике удалось добраться до машины Ромы без приключений. Поэтому уже через пятнадцать минут они подъехали к печально выглядящему зданию больницы МВД. Вика крепко сжала ручки сумки и вышла из машины. Шилов вышел за ней, оправдавшись тем, что тоже должен кое-что спросить у врача. Вика кивнула и саркастически улыбнулась: уж ей-то лгать не надо. Она всё равно подслушает.
— Доктор, — вполголоса говорил Рома, опасаясь Вики, которую оставил в коридоре, — возьмите. Поймите: одна ночь. Если соберётся уйти — пускай. Просто для моего спокойствия.
— Ох-хо, — кашлянул врач, — странный Вы. Впервые у меня такой странный пациент. Нет, второй раз. Ладно, — хлопнула дверца ящика стола, — раз такое дело, то пусть.
Начало разговора Вика упустила по причине того, что отстала от Романа. Но и так не сложно было понять, о ком шла речь. Поэтому когда Рома вышел, Вика подошла почти вплотную и, не глядя на него, шепнула: «Спасибо». Шилов пожал плечами, развернулся и вышел из больницы. Вика смотрела ему вслед. Потом подошла к окну и взглядом проводила его автомобиль. И только потом позволила себе присесть на лавочку около палаты. Что вдруг ей взбрело в голову оказать здесь?