Доктор сказал, что Стаса выпишут минимум через неделю. Да ещё и реабилитация. Врач сказал, что Стасу повезло — пуля прошла на вылет. Будь ранение тяжелее — пришлось бы долго ждать восстановления, да и реабилитация заняла б немало.
Вика почувствовала под головой холодные больничные стены. Тишина. Гробовая тишина. Никого. Совсем никого. Часы показывали без пятнадцати семь. Вика планировала пробыть тут ещё час, а после вернуться домой. Одна. Без Шилова. Планировала уткнуться носом в подушку и реветь от безысходности. Вдруг Вика расхохоталась. Она смеялась над собой. Над тем, как нелогичны и глупы её действия. В руке завибрировал телефон.
— Да, мам, — Вика была рада услышать родной голос.
— Привет, дочь, ну, как ты? Почему не звонишь? Что-то случилось? — столько вопросов от мамы сразу вылилось на Вику.
— Нет-нет, всё хорошо, — поигрывая с концом нитки, торчащей из халата, принялась говорить Вика, — просто закрутилось всё как-то, завертелось.
— Ясно: переехала в Питер и мать больше не нужна. Правильно.
— Мама! — нахмурилась Вика и рассмеялась. — Что ты за ерунду говоришь? Я ж люблю тебя.
— Вижу, — коротко отрезала мама. — Вернее, слышу. Вик, я так по тебе соскучилась. У нас с папой для тебя сюрприз.
— Сюрпризы я люблю, — убедившись, что мама не сердится, улыбнулась Вика.
— Мы к тебе приедем.
— Когда? — полгода не видеть родителей было выше Викиных сил, она очень скучала по ним, поэтому была рада этой новости.
— Сегодня вечером вылетаем. Завтра часов в двенадцать встретишь нас в аэропорту?
Вика замолчала. Все события промелькнули перед ней, как картинки. Стас. Ночь. Стрельба. Шилов. Больница. Слежка. Родители. И что теперь делать? Что сказать маме? «Извини, мамочка, но я не рада вас видеть. То есть, конечно, рада. Просто я влюбилась в мента, которого ранили. А у меня в квартире живёт женатый друг этого милиционера. А ещё ко мне может внезапно завалиться бульдогоподобный лысый мужчина. Не бойтесь — это тоже друг раненого Стаса. И вообще, меня могут убить в любой момент, поэтому я сейчас сижу в больнице. Бред!» — так рассуждая в голове, Вика не смогла ничего сформулировать внятного.
— Ты не рада?
— Нет, рада. Приезжайте, я так по вам соскучилась! — стараясь придать голосу как можно более радостный тон, произнесла Вика. — Удачной дороги. Я встречу.
— Тогда я пойду краситься — через пятнадцать минут выходим. Рейс через полчаса.
Вика захлопнула крышку и задумчиво повертела в руках телефон: что теперь делать? Первая мысль была: позвонить Роме, объяснить ситуацию. А вдруг не поймёт? Повертела в руках телефон. Не попробуешь — не узнаешь. Хотела набрать номер Шилова, но вдруг в больнице погас свет. Не то чтобы это помешало, просто заставило Вику помедлить.
С улицы послышались звуки, похожие на звуки хлопушки. Такие во дворах запускали мальчишки, чтобы пугать девчонок. «Чертовщина. Разве в больнице такое может быть?» — почесала висок. Звуки становились всё отчётливее. Показалось, что за стеной что-то упало и грохнуло. Вика приподнялась: странно всё это было. Даже слишком. Неожиданно звук оказался совсем близко — за окном. А потом вдруг часть окна вылетела и разлетелась по полу. «Мама!» — взвизгнула Вика, сползая с сиденья. Это были не звуки хлопушки, а выстрелы. И они становились всё больше и больше. Наконец даже стекло разлетелось вдребезги. Вика сидела на корточках, вжавшись спиной в сиденье. Её колошматило со страшной силой. Она закрыла рот рукой, а из глаз лились слёзы страха. Вдруг рядом с ней. Совсем-совсем рядом упало что-то маленькое. Вика легла на пол и взяла в руку. Отдёрнула. Горячо. Сощурившись, всмотрелась — пуля. «Мама!» — ещё громче заорала она, вжимаясь в пол и глотая слёзы. Впервые в жизни она молилась. Молилась горячо, слёзно, искренне, только чтобы всё кончилось. Только чтобы она осталась жива. Она лежала на животе, волосы закрывали её от мира. Было страшно. Так страшно, как не было никогда. И хотелось, чтобы всё это оказалось одним из многих страшных снов. Вскоре выстрелы поутихли, а где-то снизу послышался визг шин. Кто-то стремительно уматывал отсюда. Вика едва-едва нашла в себе силы сесть. И теперь, закрыв рот рукой, молча рыдала.
Вдруг дверь палаты Стаса приоткрылась. Вика дёрнулась, резко разорвала неаккуратный шов внутри сумки и вынула пистолет. Крепко сжала его в руке. Дверь открывалась очень медленно. Как будто тот, кто открывал её, был очень слаб или очень осторожен. На пороге палаты показалась фигура смутно знакомая.
— Стас? — ещё не веря в происходящее, сглотнула Вика и дрожащими руками вернула пистолет в сумку.
Вдруг фигура покачнулась, резко обернулась и спиной сползла по дверному косяку.
— Стас! — всё ещё плача и дрожа от испытанного шока, Вика подползла к мужчине.
Это, действительно, был Стас. Он сощурился, а когда увидел Вику — вообще опешил.
— Господи, Стас, — бормотала Вика, дрожащими руками хватая его руку, — как ты… Тут… Что…
Заметив, что повязка на груди Стаса насквозь пропиталась кровью, Вика стянула шарф, протянула Скрябину.
— Не надо, — слабо оттолкнул Стас.
Вика дрожащей рукой приложила шарф к кровоточащей ране. Вторую руку вдруг сжал Стас. Потом посмотрел на неё голубыми глазами. Заметил в её глазах страх и панику.
— Страшно? — прошептал он.
Вика отрицательно помотала головой, но дрожащее тело и слёзы, непрерывно катящиеся из глаз, доказывали обратное. Стас притянул слабую Вику к себе. Она не сопротивлялась. Уткнулась ему в плечо и зарыдала. Ей было ужасно страшно. Стас гладил ей по голове, приговаривая что-то о том, что всё будет хорошо. Хотелось ему верить. А он не знал, что сделать, чтобы успокоить Вику.
— Тихо-тихо, — шептал Стас ей прямо в ухо.
Вика кивала, поднимала на него глаза, размазывала слёзы по щекам и снова рыдала, утыкаясь носом в его плечо. Стас болезненно поморщился, отнял от забинтованной груди Викину руку с пропитавшимся кровью шарфом. Осторожно, стараясь не повредить рану, положил вторую руку на Викину голову и погладил её по мягким волосам: «Тихо-тихо, всё будет так, как надо…». Вика подняла на него глаза: «Даже, если всё будет наоборот?». И опять уткнулась в его плечо. Стас усмехнулся и осторожно положил подбородок на её спину: «Именно так».
Комментарий к Глава 9. Вся наша жизнь - это борьба
Можно сказать, что середина фанфика преодолена. С этого момента и начнётся настоящее расследование.
========== Глава 10. Чем дальше в лес… ==========
Когда Вика более-менее пришла в себя, осознала всё случившееся и перестала содрогаться в рыданиях, хотя слёзы ещё дотекали, и дрожь в конечностях осталась, она мягко выпуталась из объятий Стаса и посмотрела на него. Бледный, с синяками под глазами, почти обескровленный, усталый. Вика закусила губу, хотела подняться, но Стас резко опустил её обратно.
— И куда ты собралась? — поинтересовался он, убирая волосы с её лица.
— За врачом, — стерев слёзы с лица, попыталась объяснить Вика. — Тебе ж плохо.
— Нормально, — болезненно поморщился Станислав, проведя по груди.
Вика поняла, что ему всё-таки очень больно. Опять рванулась позвать врача, но Стас снова её дёрнул.
— Что? Ты хочешь умереть здесь? — нервы у Вики сегодня были на пределе.
— Тш, — Стас сделал большие глаза и указал на пистолет, — ты ТТшкой-то не махай так. Ромка?
Вика только сейчас заметила, что растерянно сжимает в руке тот самый злополучный ТТ. Улыбнулась: Стас, как всегда, всё знает. Кивнула.
— Он всегда такой. Без пистолета ему не уютно, видите ли, — Стас снова улыбнулся, но потом снова поморщился — рана болела нещадно.
Вика присела на колени перед Скрябиным. Повертела ТТ в руках, отложила его в сумку. Стас покачал головой: мол, туда класть пистолет нельзя.
— А что делать? — растерянно спросила Вика, всё ещё отбивая зубами марш.
— Ромке… — Стас зажмурился, приложил руку к забинтованной ране — кровь.
— Что?