— Ромке звони, — всё ещё пересиливая боль, процедил Стас.
Вика кивнула и, обеспокоенно глядя на Скрябина, набрала номер. На другом конце трубки послышалось пьяное: «Алло!». И принадлежала эта реплика явно не Роману Георгиевичу. «Джексон, — голос Вики дрожал от переизбытка эмоций, — Джексон, дай Роме трубку!». Стас закатил глаза, покачал головой: Вика пыталась путано объяснить, что случилось. В конце концов, Скрябин не выдержал, отобрал у Вики трубку.
— Алло, Рома?
— Стас, что у вас произошло? Чёрт подери! Кто стрелял?
— Ром, я на месте всё объясню. Приезжайте, главное, раньше Гвардиса и Леднёва.
— Мы уже в пути.
Стас отключил звонок. Вернул телефон Вике. Та подняла на Станислава огромные глаза, полные испуга.
— Стас, а зачем тебя?
— Как сказал бы Ромка Шилов, поймаем — спросим.
— Ну и где он? Где врачи? Где все? — у Вики нарастала паника.
В конце коридора послышался стук ботинок. Стас улыбнулся и подмигнул Вике: «А вот и Ромка». Вдруг Вика, как сквозь сон, схватила ТТ и протянула Скрябину со словами: «Тебе пушка нужнее, чем мне». Стас, не зная, куда деть пистолет, сунул его в карман халата, в котором был. К паре подбежал запыхавшийся Ромка. Его тяжёлые руки легли на плечо Вики и на плечо Стаса.
— Живы? Оба? — обеспокоенно спросил он.
— Как видишь, — отозвался Стас.
В конце коридора показался Джексон, чьи ноги отплясывали неведомый ему танец. Сегодня, кажется, Женя всё-таки перебрал. Или притворялся? Евгений орал что-то про врачей, мол, где они. Но ответом ему служила лишь тишина.
— То ли спят, то ли трупы! — констатировал факт Жека, подходя к ребятам.
Вику трясло мелкой дрожью. И даже тот факт, что Жека, Стас, Рома — все они здесь — не придавал ей спокойствия.
— Твою мать, Стас, ты ж кровью истечёшь! — выругался Рома, глядя на валявшийся рядом шарф, весь в крови. — Швы разошлись, похоже.
— Похоже, — сморщился Стас, сжимая рану, — ты, Ром, Вику домой отвези. Жека со мной останется.
Роман поднялся, прогнулся, облизав губы, осмотрел пустой коридор. Подошёл к кабинету, где разговаривал с врачом. Заглянул. Потом гаркнул: «Подъём!». Послышалось какое-то шевеление. Вика ничего опять не видела. Её опять объяла дикая паника. И даже взгляд Стаса не мог её успокоить. А Стас тем временем достал из кармана ТТ и протянул его Джексону. «Жек, будь добр, спрячь где-нибудь в моих вещах», — попросил друга Скрябин. Жека радостно улыбнулся: «Без вопросов!». Подмигнув Стасу, он скрылся в его палате и уже через пару секунд вернулся.
— Ром, ты ж светиться не хочешь? — прохрипел Стас, когда к нему подошёл Шилов в сопровождении врача. — Через минут пятнадцать здесь будет Гвардис и Костик. Так что Вику лучше увести.
Шилов кивнул, помог Вике подняться. Её не держали ноги. Рома ласково обнял её за плечи, повёл к выходу. Он гладил её по плечам, шептал что-то успокоительное. Стоило Шилову отвести Вику на порядочное расстояние, как Стас закрыл глаза и опустил голову. Джексон присел перед другом на корточки и обеспокоенно похлопал его по щекам, заглянул в закатившиеся глаза. Вика видела это краем глаза. Но Роман не давал рассмотреть ей всего.
— Пойдём… — потянул Рома её за собой. — Всё будет хорошо.
Вика обернулась назад и увидела, как Стаса увозят на каталке куда-то. «Господи!..» — Вика опять разошлась в рыданиях. Рома растерялся: он не знал, как реагировать на такое. Он с трудом довёл Вику до машины. Там Вика откинулась на сидение. Уже не плакала. Но её всё ещё трясло. Выстрелы звучали в её голове.
— Ром, — прошептала она по дороге, — а как ты так быстро там очутился? Только что закончилась пальба.
— Потом объясню, — отмахнулся Роман, сейчас он был напряжён как никогда, — вот вопрос номер один: в кого из вас стреляли?
— В смысле? — тяжело дыша, Вика в испуге обернулась на Рому.
— В тебя или Стаса? — обернулся на светофоре, оценил её состояние. — Ладно, потом поговорим.
Минут десять они ехали молча. Дороги были почти пустыми, если, конечно, не считать редких пьяниц и наркоманов, выбредавших на дорогу в порыве бурного танца. Машина Шилова неслась с огромной скоростью. Картинки мелькали перед Викиными глазами, сливаясь в одну ленту. Длинную и узкую. От этого вида Вику замутило. Она отвернулась от окна и прикрыла глаза. Вроде бы полегчало. Но в память опять врезались выстрелы. Горячая пуля в руке. Вика шумно выдохнула — её передёрнуло. Потом резко распахнула глаза, дёрнулась и посмотрела на Рому, формулируя фразу.
— Чего? — отозвался на её немой вопрос Рома.
— Рома, — Вика медлила, кусала губы, облизывала их, — Рома… А ведь Стаса уже который раз убить пытались… Его точно убьют. Они знают, где он.
— Твою мать! Я об этом не подумал! — выругался Роман, тормозя автомобиль у дома Вики. — Сейчас, погоди, один звонок.
Вика послушно кивнула. Но сидеть в душной машине не было сил. Слабыми руками она надавила на ручку. Вышла, оставив дверь приоткрытой. Облокотилась о машину и посмотрела на мрачное небо. Вроде бы, стало легче. Вика не старалась прислушиваться к разговору Ромы. Да и не нужно было: всё было и так понятно. Рома просил Жеку узнать о транспортабельности Стаса. Видимо, получив удовлетворительный ответ, Роман выскочил из машины. Подошёл к Вике, чьи глаза закрывались.
— Перевезут его в другую больницу, — улыбнулся. — А тебе поспать надо.
Вика послушно кивнула. Как назло, не работал лифт. Как они преодолели то расстояние в несколько этажей? Вика помнит смутно. Она смутно помнит, как Рома помог ей стянуть куртку. Как она медленно вылезла из сапог. Смутно помнит, как дошла до кровати и упала навзничь на неё. Сил раздеваться не было. Не было сил плакать. Хотелось спать. Чтобы уснуть, а вся эта кутерьма оказалась сном.
Вика плохо помнит, как Рома заботливо укрыл её покрывалом, положил рядом с ней подушку и, звоня кому-то, прикрыл дверь спальни. Последними словами, долетевшими до её уже нечуткого слуха, была фраза: «Доброй ночи, Пётр Сергеевич, не разбудил? Шилов моя фамилия. Помощь Ваша нужна…».
С трудом Вика заставила себя разомкнуть веки, когда в них нещадно палило солнце. Разомкнула, и тут же пожалело, ибо клонило обратно в сон, а голова трещала, как у алкоголика после хорошей пьянки. Вика тихонько застонала, хватаясь за голову. На часы смотреть совсем не хотелось. И без этого было понятно, что она опоздала на работу.
Закрыла глаза — блаженство. Полежав минут эдак пятнадцать, снова открыла их, понимая, что не уснёт. Перевернулась на живот, притягивая подушку к щеке. Повернулась, посмотрела на часы: так и есть, уже пятнадцать минут двенадцатого. «Господи… Как же долго я спала!» — зевнув, простонала Вика. Только потом заметила, что лежит она поперёк кровати, полностью одетая. Медленно села на кровати, придерживая голову и по кусочкам восстанавливая события вчерашнего вечера. Стрельба вспомнилась нехотя, как страшный сон, как видение. Вика посмотрела на руку — на ладони краснело пятно — ожог от горячей пули. «Значит, не сон…- мрачно подумала она, падая обратно на кровать: вставать было, откровенно говоря, лень. — Жила бы себе беззаботно, легко. Нет же: приключений захотелось!».
Голова трещала по швам. Как бы Вика ни массировала виски — бесполезно: головная боль не уходила. Тогда Вика сползла с кровати, глянула в зеркало и ужаснулась. Красные опухшие глаза, явные синяки от недосыпа, шелушащаяся кожа, взлохмаченные волосы — всё это придавало Вике отнюдь не привлекательный вид. Она болезненно поморщилась, осторожно встала. Вроде бы, больше не шатало, да и комната не плыла перед глазами. Прежде, чем выйти из спальни, Вика поспешила привести себя в порядок.
Из кухни тянуло чем-то аппетитным, так что в животе заурчало. Вика толкнула дверь и подчинилась приятному запаху. На кухне стоял Шилов и что-то готовил. Вика улыбнулась, наваливаясь на косяк.
— Доброе утро, — улыбнулся Роман, посмотрел на часы, — выспалась? — Вика кивнула. — Тогда давай садись завтракать и поедем.
— Постой, — нахмурилась. — Куда?
Шилов усмехнулся и покачал головой: до чего короткая память у женщин.
— Родителей встречать.