Вика тяжело вздохнула и взъерошила волосы: она совсем забыла, что сегодня прилетают родители. Ничуть не удивительно, что после всех событий ночи она забыла об этом. Рома усмехнулся, вернулся к готовке. Вдруг Вика вспомнила, что ничего не говорила Роману о приезде родителей. Она внимательно и долго смотрела на него, соображая. Потом закусила губу, обвела взглядом кухню, тихо спросила: «Роман, а ты откуда это знаешь?». Шилов обернулся и кивком головы указал на телефон. На маленьком окошке высветилось около десяти непринятых вызовов. А в сообщениях Вика нашла и время вылета, и время прибытия, и даже номер рейса.
— А, между прочим, читать чужие сообщения неприлично. Благородство испаряется на глазах…
— Да ладно тебе, просто хотел узнать про всех твоих ухажёров. Чтоб Стаса предупредить, если что.
Хмыкнув, Вика удалилась в душ. Потом, за завтраком, Рома сказал ей, что Стаса перевели в другую больницу. Какую именно — не сказал. Да Вика не особо и интересовалась. Её больше волновал тот факт, что из-за внезапного приезда родителей и стрельбы в больнице обрывается их крупная афера. Разговор об этом Вика заводить пока не решалась, но время неумолимо утекало. До приезда родителей оставалось не так уж и много времени. А вот после встречи с родителями Вика вряд ли сможет находиться в центре событий, как сейчас.
— Ром, — спросить Шилова Вика решилась уже в аэропорту, — а что дальше?
— Дальше? Дальше я буду ловить преступников, а ты будешь проводить время с родителями.
— Нет. С аферой как быть? И, кстати, ты не рассказал мне, откуда узнал про стрельбу в больнице и почему примчался так скоро.
Шилов, напряжённо выглядывающий всех посетителей аэропорта, махнул рукой, мол, долгая история. Но Вика понимала: или сейчас, или никогда. Поэтому начала выпытывать у Ромы информацию.
***
По инициативе Джексона Рома встретился с ним в рюмочной. Жека уже был в тотальном загуле, несмотря на то, что с утра работал.
— Короче, — принялся рассказывать Женя, — приволок я, значит, Митяя в отдел. Там Костик. Орать начал: где я, почему опоздал? Я ему в нос Митяя сую. Типа на меня напали. Ну, наш глубокоуважаемый начальничек удивился. Отправил меня в больницу. Побои снимать. Хех.
— Побои не у тебя снимать надо, Жека, — вздохнул Ромка, — и у тебя вообще мыслей нет, кто это?
— Ром, не надо меня нагружать лишними мыслями. Мне голова для другого нужна.
— Чтобы есть?
— Угу, — закусывая копчёной колбасой, отозвался Жека. — Ром, мир катится в жопу. Если даже мы друг другу не доверяем. Мы, менты. Которые всегда были против людей! — сообразив, что сболтнул что-то не то, Женя поспешил исправиться: — То есть, мы, против которых люди были всегда… Короче, не важно. Стас не доверяет новому следователю. Ждёт, когда дежурным окажется Юрка или Танька.
— Кажурина в прокуратуру вернулась? — проснулся задумавшийся Ромка.
— Ага, снова следователь. Только Стас всё равно с ней не так тесно общается. Всё больше с Юркой. И когда доблестный омон расстреляли, Стас порывался ехать с нами. Но его Гвардис зацепил с собой. Плохо тут, Ромка… Пло-хо.
Друзья помолчали. Шилову не лезла в рот ни водка, ни любезно предоставленное Джексоном пиво. Подозвал официанта. Попросил обычной воды. Холодной. Без газа. Джексон посмотрел на бывшего начальника огромными глазами. Крякнул.
— Да, стало быть, всё плохо. Ромело, ты чего?
— Ничего, Жек. Просто. Бессмысленно как-то всё. Зачем вернулся?
— Позвали же.
— Куда?
— Не туда, откуда уезжал, — хлопая ещё одну стопку, резво отозвался Жека и расхохотался. — Гвардис всё больше Костика таскает по совещаниям. А тут Стаса позвал.
Шилов кивнул. Сейчас его мысли были в совершенно другом месте. Странно: Стаса нужно было убрать. Причём, убрать как можно скорее. В голове эхом отзывались слова Юрки Голицина: «Стас знал что-то, потому что накопал он эту информацию давно. Реализовал только, когда я дежурным был». В связи с этим возникал целый ряд вопросов. На которые мог ответить только Скрябин. И, возможно, ответы на эти вопросы заставили бы Рому понять, кто на самом деле является преступником. Кому по-настоящему надо, чтобы Стас погиб.
Из мыслей Шилова вырвал телефонный звонок. Звонили Джексону. Жека поднял трубку и с вальяжным видом по слогам произнёс: «Ал-ло». Шилов лениво поднял взгляд и поразился, как резко вытянулось лицо Жени. Как резко он нахмурился, выслушивая чьи-то нотации. Потом положил трубку и тихо процедил: «Леднёв звонил. Обстреляли больницу МВД. Есть трупы». Рома поднял глаза, переваривая информацию, потом вдруг подорвался, хватая висевшую на стуле куртку: «Господи, Стас!». До Джексона тоже, кажется, дошёл смысл слов, сказанных Костей, потому что он вскочил вслед за Ромкой, бросая деньги в руки официанту, матеря весь белый свет и приговаривая: «В печёнку Бога, Вашу мать!».
***
Вика пожала плечами и откинулась на спинку. Самолёт прибывал аж через пятнадцать минут. Было время обмозговать всё.
— Ром, и всё-таки, что с аферой делать? Наружка же стоит под окнами.
— Уже навряд ли. Скорее всего, они взломали дверь, никого там не обнаружили и отправились на поиски хозяйки для составления фоторобота.
Уголком губ Вика улыбнулась:
— Всё-то ты знаешь, Роман.
— Опыт. — Помолчали, потом Ромка вдруг обернулся (Вика сидела на заднем сидении). — Слушай, а не пора ли нам прекратить играть в подполье?
— В смысле?
— Костя хороший опер. У него связи. Да и работал он у меня долго: знает, что да как. Если старушка составила фоторобот, то он, наверняка, узнает и меня, и тебя. Так давай заявимся к Косте в отдел?
Хотелось спросить: не сошёл ли Рома с ума. Уж слишком безумной казалась его идея. Ужели для этого Вика бегала от Леднёва столько, чтобы потом вот так прийти к нему? Какой-то бред. С каждым днём идеи Ромы становились всё бредовее и бредовее, но от этого доверие к Шилову не пропадало. А, кажется, только возрастало.
— А если не сломали? Если ждут?
— Вот съездим и проверим.
Но неясная тревога всё равно поселилась в Викиной душе. Она прижалась лбом к стеклу, чтобы переварить всё произошедшее. Почему-то все эти события: перестрелки, беготня, прятки, двуликость — уже стали для неё чем-то обыденным и одновременно с этим не желали укладываться в голове. «Как в кино… — печально подумалось ей. — Хотя, вся наша жизнь похожа на кино. У кого-то комедия; у кого-то вечная драма, романтика. А у меня на плохой детектив». У огромных стеклянных дверей здания аэропорта мелькнули две фигуры. Высокая, достаточно стройная женщина с извечным медно-рыжим каре. Рядом с ней стоял, на полголовы ниже, крепкий мужчина, сжимавший в руках две сумки. Вика сощурилась: не могла разглядеть лиц. Но когда мужчина пошёл, сомнения не осталось: папа.
Вика улыбнулась. Отогнала вдруг накатившиеся слёзы, вылетела из машины и, лавируя между десятками припаркованных автомобилей, невзирая на скользкую подошву сапог, подбежала к родителям. Папа опустил сумки, мама улыбнулась.
— Папа! — кидаясь сперва на шею отцу и целуя его в поросшую колючей щетиной щёку, крикнула Вика.
— Викуля… — отец погладил дочку по голове и шутливо чмокнул в нос.
Вика улыбнулась и снова поцеловала папу. Потом крепко обняла его, стараясь насладиться запахом его парфюма, которого не слышала уже давно. Через пару секунд Вика-таки отлипла от отца и обняла маму. Чмокнула её в мягкую щёку. Потом отстранилась и посмотрела на них. Господи, как же она по ним скучала!
— Мам, пап, я на машине. — Поймав на себе недоумённые взгляды родителей, поспешила исправиться: — Не на своей. У меня гости в доме. Ничего? Правда, я не знаю, как мы вчетвером проживём в однушке…
— Доча, мы с папой решили не стеснять тебя и сняли номер в гостинице.
Отпустив отца на пару метров вперёд, Вика заговорщицки шепнула: «Ни за что не поверю, что вытащила сюда папу, да ещё и заставила его заплатить лишние деньги на номер в „Астории“». На это мама лишь усмехнулась, и Вика поняла, как соскучилась по этому, ласково-насмешливому, взгляду каре-зелёных глаз. А мама, тем временем, зашептала в ухо дочери: «Не поверишь. Я знаю, почему скоро пойдёт снег. Потому что всё это затеял сам папа». Вика нахмурилась: чтобы её экономный отец, любивший родную землю и не выезжавший дальше своего экономического района, вдруг сам собрался в Питер — это было нереально.