— Тогда я ничего не понимаю… Ладно, Вите я позвонил. Там бытовой взрыв газа. У него труба лопнула. Повезло, что дома не было никого. Значит, покушение на тебя — отдельная тема. — Рома посидел, уставившись в одну точку, нужно было искать другие варианты. — Слушай, Стас, ты меня, конечно, извини. Но не знаю, как по-другому спросить.
— Давай прямо. — Согласился Стас.
— Стас, ты насколько Вике доверяешь? — заметив, как прищурился Скрябин, Рома добавил. — Просто понимаешь, всё складывается: папа — бывший авторитет, внезапно прилетает в Питер. Причём сразу после второго покушения на тебя. Да и, к тому же, она всё время оказывается рядом, когда в тебя стреляют.
Стас медленно положил голову на подушку, посмотрел на потолок. Размышляя над словами Ромки, зажмурился, положил руку на лоб.
— Ром, — тихо прохрипел Стас, поднимая голову и глядя на друга, — Юлю убили и жену Айдара. Один убийца. Он не знал, что вы друзья.
Рома закивал, взъерошил волосы. Конечно, если бы ему такое сказали о Лизе или Юле, или ещё о какой-нибудь его женщине, то не задумываясь, врезал бы. Стас врезать не мог. Да и, вряд ли стал бы.
— Конечно…
В палату вошёл врач, чтобы поменять капельницу у Скрябина. Роман понял, что это лучший шанс удалиться. Он вышел, но на пороге обернулся: «А ты всё-таки подумай…». «Да иди ты!» — нахмурился Стас. Ромка усмехнулся: а Стас не изменился.
— Ладно, будь здоров. Спи больше.
— С тобой выспишься… — буркнул Стас, но улыбнулся.
Рома вышел из больницы озадаченным. Сел в машину. Закурил. Курение помогало думать. Набрал номер Лизы — давно она ему не звонила. Холодно-безразличный голос автоответчика произнёс: «Абонент находится вне зоны действия сети».
— Вне зоны, блин, — фыркнул Рома, бросая телефон на соседнее сидение.
Потом подумал, вздохнул, взял телефон, набрал номер, хорошо знакомый.
— Алло, Пётр Сергеевич, здравствуйте ещё раз. Встретиться надо бы.
— Роман Георгиевич, ну разве могу я Вам отказать? Подъезжайте на место нашей первой встречи через час.
Когда в трубке послышались короткие гудки, Шилов улыбнулся краем губ: «Знаю, что не можете отказать. Потому и звоню». Резко повернул руль и направился в кафе на набережной, что когда-то изменило всю его дальнейшую судьбу.
Шилов выкурил две сигареты, выпил две чашки кофе, когда напротив него присел Апостол. Рома встал, пожал Петру Сергеевичу руку.
— Чем обязан, Роман Георгиевич? — по привычке нюхая сигарету, поинтересовался Апостол.
Шилов усмехнулся: нет, всё-таки Набоков — удивительный человек. Удивительно просто прикидывается ничего не знающим. Когда Роман рассказал ему, что хочет поговорить о недавних убийствах, Апостол нахмурился. Оказалось, Пётр Сергеевич не считал убитых такими уж крупными фигурами, убрать их мог кто угодно. Куда больше его настораживал тот факт, что ОБЭП совместно с ФСБ ловко и быстро арестовывал все счета.
— Фирмы у них, прямо скажем, не такие уж и большие, чтобы за них драться. Куда важнее тот факт, что, не насытившись мелкими фирмами, Ваше управление начнёт заглатывать другие фирмы. Блокировать других авторитетов.
— Ну, во-первых, управление уже давно не моё. Я отошёл от дел. Во-вторых, я просто хочу найти тех, кто стрелял в моих друзей. Сами понимаете, друзей у меня не так уж много. Да и поздно новых заводить.
— Роман Георгиевич, не прибедняйтесь. Признайте, Вы соскучились по прежней жизни, поэтому и влезли в это…
Рома, сощурившись, посмотрел на небо. Усмехнулся. В какой-то мере Апостол был прав. Но лишь от части. Поэтому Роман поспешил возразить.
— Да нет, Пётр Сергеевич, соскучиться по свисту пуль нереально. Живу спокойной размеренной жизнью, езжу с супругой по командировкам. Жизнь прекрасна и без работы.
— Ну-ну, — Апостол усмехнулся, поднялся и, распрощавшись с Романом, вышел.
Рома посидел ещё немного, посмотрел на слепящую глаза улицу. Нужно было ещё найти время для встречи с Леднёвым. Пожалуй, сначала без Вики. Сначала Шилов должен был всё решить сам. Рома откинулся на спинку стула.
В кафе было пустынно. Кое-где встречались пары, да и то, через раз. Вдруг маленький телевизор, до этого показывавший какой-то детективный сериал, переключился на криминальные хроники. «Главное событие дня. Санкт-Петербург медленно возвращается к статусу города Бандитизма. Что это: наглость бандитов или непрофессионализм полицейских?». Камера переключилась на здание больницы МВД, у которого половина окон была выбита автоматными очередями. «Интересно…- пробормотал Шилов, прислушиваясь к новостям. — Они уже обо всём знают!».
***
Когда лёгкий детектив переключился на новости, Вика не придала этому особого значения. Хотела вообще выключить телевизор. Но папа улыбнулся: «Какой ты была, такой и осталась! Надо же знать, что происходит в городе, где мы будем ближайший месяц жить». Вика, пораскинув мозгами, пришла к выводу, что папа, в общем-то, прав. Да и выбора у неё другого не было — отец прибрал пульт себе. А отобрать у папы что-то — дело практически невыполнимое.
— Сегодня ночью на больницу МВД было совершено дерзкое нападение. Есть погибшие и пострадавшие. — Звонко-задорно сообщала девушка с телеэкрана, а Вика медленно переставала ощущать свои поледеневшие пальцы рук и ног: картина, обозреваемая видеокамерами, была ей до дрожи знакома. — Начальник полиции города отказался от дачи комментариев. Но заместитель начальника отдела по расследованию убийств высказал журналистам свою точку зрения.
На экране мелькнуло лицо Леднёва: «Ну, в общих чертах, мы считаем, что это недоразумение». Вика невольно фыркнула, услышав отцовский комментарий: «Ну да, недоразумение. Больницу расстреляли — недоразумение. Извините, ошиблись». Константин, между тем, продолжал вещать: «Как известно, недавно в больницу после покушения был доставлен один из служащих ГУВД. И мы предполагаем, что ночной обстрел больницы связан с повторным покушением на начальника отдела убийств главного управления внутренних дел города Санкт-Петербурга Скрябина Станислава Александровича». Вика до последнего надеялась, что родители не услышат эти слова. Или их не услышит она. Но не вышло. Сказанная Леднёвым фраза заставила Вику побледнеть. Вика почувствовала, как внутри что-то как будто оборвалось и упало вниз. Теперь смысла юлить нет. «Вика, — наклонилась к уху дочери мама, — ты мне ничего не хочешь рассказать?». Вика молча слезла с кровати, кусая губы до крови, и стремительно скрылась в ванной. Ей нужно было всё обдумать.
Комментарий к Глава 10. Чем дальше в лес…
Всё ближе и ближе к концу. Решила вставить здесь действия Ромы Шилова, чтобы запутать всё окончательно)
========== Глава 11. Лёд тронулся ==========
Кто сказал, что людям, чтобы подумать, нужно полное уединение? В ванной Вике думалось ещё хуже. Опираясь всем мокрым телом на ледяные кафельные стены и чувствуя, как холод пронизывает её с ног до головы, отрезвляя мысли, Вика тяжело дышала. Мощным напором била ледяная вода, так что ноги, погружённые в неё, уже не чувствовались. Но мысли от этого не становились трезвыми. Была отчаянная паника. Паника дикая. Вика металась от одного варианта к другому. Родители не дураки — поняли уже, что Скрябин Станислав Александрович и есть тот самый начальник. Оставалось только молиться, чтобы мама ничего не рассказала папе. Иначе… Иначе Вика просто не знала, как быть. Впервые в жизни она попала в настолько глупую ситуацию. Всегда осторожная и рассудительная, она впервые в жизни поддалась глупым чувствам, пренебрегла рассудительностью: захотела адреналина настоящего. Поплатилась.
Вика присела на край ванной, накручивая на палец мокрые волосы. Потом схватилась за голову. Сколько она уже тут сидит? Странно, что родители не вызвали ещё спасателей. Осторожно закрыла кран. До ушей едва-едва долетел звук работающего телевизора. Смотрят, как ни в чём не бывало. Вика запустила руки в волосы, старательно вспенивая шампунь. Потом рассерженно швырнула опустошённый бутылёк шампуня в дверь. От бессилия. Признаться во всём было крайне стыдно.