— Выздоравливай, — промямлила вслед за своей фразой.
— Спасибо, — усмехнулся на том конце Стас.
Вика дрожащими руками нажала на красную кнопку: не хотела прощаться, но это было необходимо. Засунула телефон в карман брюк. Прикрыла глаза, в мелочах вспоминая лицо Стаса, его слова, улыбку. Передёрнула плечами, вернулась за стол, неохотно плюхнулась на стул, придвинулась к столу и снова принялась стучать пальцами по клавиатуре, временами поражаясь формулировкам, что использовались в статье. Работа выжимала все последние силы, а заодно и отвлекала от мрачных тяжёлых мыслей.
***
Шилов сидел в кафе, постукивая телефоном по столику и отставляя опустошённую чашку чёрного крепкого кофе. Несмотря на то что договаривался он о встрече ещё с самого утра и собеседник на другом конце убеждал, что весь день абсолютно свободен, опаздывал он на добрых полтора часа, заставляя Романа курить. Наконец деревянная дверца в маленькое кафе распахнулась и по ступенькам спустилась низкорослая женщина тридцати с копейками лет. Рома нахмурился, вглядываясь в фигурку, стремительно приближавшуюся к этому столику. Роман затушил недокуренную сигарету в пепельнице, жестом подозвал официанта, стоявшего неподалёку. Вошедшая женщина приземлилась напротив Ром, забрасывая чёрный клатч на цепочке на столик. Официант приблизился к столу, Шилов быстро заказал два кофе и пирожное тирамису для собеседницы.
— Здравствуйте, — женщина помялась, видимо, ей было неловко, — извините, немного опоздала…
«Я заметил…» — усмехнулся про себя Роман, но не позволил выразить упрёк даме вслух. А только, предложив подождать, пока принесут заказ, посмотрел на неё. Прищурился, вспоминая лицо Вики. Потом вновь перевёл взгляд на собеседницу. Точёная маленькая фигурка — сантиметров сто шестьдесят, не больше — лишь отдалённо напоминала худощавую, но высокую фигуру Вики Ветровой. Зато карие глаза смотрели с такой же хитринкой и азартом, как и у Вики. Такие же глаза были у Алексея Ветрова — полные азарта, эмоций; впрочем, помимо этого, глаза бывшего Ветра излучали мудрость, знание жизни. Ни у Вики, ни у Валентины — так звали сидевшую напротив Романа женщину — этой мудрости не было. Валентина отвернулась к окну, демонстрируя Роме острый подбородок, открытый лоб и кожу со здоровым румянцем. Шилов подсознательно сравнивал Валентину и Викторию. Викина бледная кожа с какой-то неестественной синевой, а временами и желтизной, никак не согласовалась с этой ровной гладко кожей. Острый тонкий нос Валентины тоже шёл вразрез с правильным Викиным носом, искажённом, впрочем, горбинкой на переносице. Зато у обеих были одинаково искусанные губы, одинаковые родинки на самом кончике носа, одинаковые густые ресницы и одинаково срастающиеся к переносице широкие чёрные брови. Принесли заказ. Рома с несчастным видом взглянул на кофе, которое ему теперь приходится пить чуть ли не ежечасно, тяжело вздохнул. Зато Валентина обрадовалась, одарила Шилова очаровательнейшей улыбкой и кокетливо подмигнула ему. Не знай Роман точный возраст женщины, дал бы ей двадцать пять — не больше. Может, и в этом они были схожи с Ветровой — выглядели гораздо моложе своего возраста. Вспомнив, что сейчас он не свободный мужчина и дома его скоро будет ждать Лиза, Роман решил немедленно приступить к делу.
— Валентина, Вас, скорее всего, интересует, зачем я решил встретиться с Вами?
Женщина пожала плечами, запивая пирожное.
— Ветрова Валентина Алексеевна, верно? — продолжал напирать Роман в надежде услышать ответ.
Валентина вскинула брови, мягко улыбнулась краем губ. Отставила кружку в сторону.
— Ошибаетесь, — голос был немного дрожащим, — я Смелова Валентина Павловна.
Роман усмехнулся: по документам, действительно, Валентина была Смеловой. Но на деле она являлась дочерью Алексея Олеговича. Правда, на момент рождения дочери Алексей Олегович не состоял в браке с матерью Валентины, поэтому подать на алименты мать не могла, доказать отцовство тоже. Всё это Роману удалось узнать хитрыми путями, начало которым лежало ещё в Сибири. Новость о стрельбе в Стаса долетела до него ещё до Викиного звонка. И Шилов сразу принял для себя решение, несмотря на скандал, который закатила Лиза. Когда же позвонила Ветрова, Рома принялся действовать. Собрал сумку, позвонил начальнику, связи которого были куда шире связей Романа. Вкратце расписал ему красивую легенду о том, что якобы люди могут хорошо заплатить за информацию о некой Маргарите Клевер. Начальник, будучи жадным до денег, а в прошлом вращавшийся в криминальной среде, с удовольствием использовал шанс подзаработать. Поэтому уже в самолёте Роману СМС-кой пришли все данные на Маргариту Клевер, под которой скрывалась Виктория Ветрова. Шилов даже поверил в судьбу: ведь буквально пару недель назад Роман и Ветров Алексей Олегович организовали деловую встречу, где познакомились и обсудили некоторые дела. Не давая начальнику расслабиться, Роман попросил его найти информацию на Ветрова Алексея Олеговича. Какую-нибудь интересную, особенную, невероятную. И вот спустя почти неделю от начальника пришёл ответ: у Ветрова три дочери. Ветрова Ксения учится во Владивостоке в художественной академии и является кандидатом на вход в союз художников, Ветрова Виктория живёт в съёмной квартире Санкт-Петербурга и ищет работу, а Смелова Валентина — внебрачная старшая дочь Алексея — является переводчиком и работает в посольстве в Москве. Ксения и Виктория не заинтересовали Романа, а вот Валентина, напротив, привлекла внимание Романа. В связи с этим он отыскал её, предложил встретиться и ответить на пару вопросов.
— По паспорту так, но на деле. Вы же не можете отрицать свою связь с Ветровым Алексеем Олеговичем.
Валентина замерла. Поколебалась недолго. Потом начала вдохновенно рассказывать, то и дело неловко посмеиваясь и дрожа от напряжения:
— Да. Это мой отец. Но я не могу сказать, что я как-то связана с ним. Меня воспитывала одна мама. Мы жили в однушке, а его семья — в трёшке. Я редко виделась с ним и бабушкой. Деда вообще не знала. А он, он, к тому же, при своём состоянии, не выделял нам денег. Хотя был должен — я же его дочь. Он вообще не принимал участие в моём воспитании. Маме приходилось всё тянуть совершенно одной. Но она не могла успеть! Надеюсь, всё, что я Вам рассказываю, останется между нами, — получив в ответ утвердительный кивок и внимательный взгляд, продолжила. — У него была своя семья, были свои дочери. Иногда даже мне приходилось быть нянькой для Вики. Я выросла сама. Мы иногда с ним встречаемся, разговариваем о жизни. Но, — Валентина поджала губы, хотела что-то сказать, передумала, — увы, не больше.
— Интересно… — протянул Шилов, в изнеможении отставляя опустошённую чашку. — И что же, Вы совсем-совсем не пересекаетесь? А как же кровные узы? Семья?
— Роман Георгиевич, — женщина отставила пустую тарелку, заправила за ухо короткую русую прядь, — а как думаете Вы?
— Вы встречаетесь, — усмехнулся, расплатился за себя и Валентину, бросив на стол деньги.
Задвинул стул и вышел, оставляя Валентину в полном одиночестве. Когда дверь за Ромой закрылась, он усмехнулся: «Ну, или встретитесь. Не сегодня, так завтра».
Не успел Рома подъехать к ГУВД и войти в кабинет Костика, где его помимо Леднёва ждали Джексон, Жамнов, Денис и Саша, как его телефон разразился трелью. «Извините!» — не успев перездороваться со всеми, вышел за дверь. На другом конце трубки услышал голос Апостола.
— Алло, Шилов? Роман Георгиевич?
— Здравствуйте, Пётр Сергеевич, — задумчиво протянул Роман, не предвкушая ничего хорошего.
— Роман Георгиевич, — этот тон, с ноткой претензии и возмущения, только подтверждал догадки Ромы, — а Вы не думали, что нужно меня предупредить?
Роман похолодел. С Апостолом на данный момент его связывало одно-единственное дело: больница, в которой лежал Стас. И если у Апостола появились к Роме какие-то претензии, значит, дело именно в этой самой больнице.