— Привет, — натянуто улыбнулась и обняла Валю.
— Привет, — улыбнулась Валя, обнимая Вику в ответ.
— Какими судьбами? — закрывая за гостьей дверь и пристраиваясь у стены, спросила Вика.
Валя неопределённо пожала плечами. Вика покачала головой, ещё раз удивляясь, какая всё-таки Валя низкорослая. Она едва доходила Вике до плеча. Рядом с Валей Вика всегда ощущала себя великаншей. Слишком уж миниатюрной и хрупкой была Валя.
— Пойдём на кухню, что ли…
Вика чувствовала себя неловко, пока, стоя спиной к сводной сестре, готовила на скорую руку ужин. Сама Вика сегодня ужинать не планировала, но, видимо, всё-таки придётся. Когда мясо было отправлено в духовку, Вика вытерла руки полотенцем и села напротив Вали. Они молча смотрели друг на друга, не находя слов для начала диалога.
— Ну, как ты? — задала первый пришедший на ум вопрос Вика.
Валя пожала плечами. Вика накрутила на палец прядь волос. Как же это тяжело: не знать, о чём говорить. Особенно если тебе не о чем говорить с собственной, пусть и сводной, сестрой.
***
Шилов с азартом закатывал шары. Кий удобно лёг в руки. Шары слушались его, как заговорённые. За время ожидания Апостола Рома уже успел набить себе кошелёк. Решив сделать перерыв, Рома присел за барную стойку и заказал коньяка.
— Здравствуйте, Роман Георгиевич, — к Роману подсел Нагорный — начальник охраны Апостола.
— Пётр Сергеевич не рискует показываться в общественных местах?
— Скажем по-другому, — склонил голову Олег Эдуардович, — дело слишком деликатное, чтобы обсуждать его на виду у стольких людей.
Роман кивнул, заплатил за коньяк и вышел вслед за Олегом Эдуардовичем.
Машина Апостола стояла за углом, неподалёку от бильярдного клуба. Роман сел рядом с Петром Сергеевичем.
— Ну-с, Роман Георгиевич, спешу Вам сообщить пренеприятнейшее известие.
— В больницу нагрянул ревизор?
— Нет, в больницу нагрянул ОМОН. Сказал, что Вы прислали их на охрану Скрябина Станислава Александровича. Как Вы это объясните?
Рома вздохнул, нахмурился, резко обернулся на Набокова.
— Это правда?
— Стал бы я Вам лгать, Роман Георгиевич… Значит, это не Вы прислали охрану.
Шилов покачал головой, уже прикидывая все возможные комбинации.
— Ну, я так и понял, поэтому сказал моим ребятам помочь отдохнуть ОМОНу от работы.
— Они у Вас?
— Боже упаси, стану я такими делами заниматься. Олег Эдуардович увёз их куда-то. А я решил, что лучше сообщить об этом Вам.
— Благодарю, Пётр Сергеевич. Могу я Вас кое о чём попросить?
— Чем могу, как говорится.
— Могу я сам лично допросить этих вояк?
— Завтра я заеду за Вами.
Апостол распрощался с Романом. Рома вышел из автомобиля, а машина Набокова скрылась в сумрачном желтоватом свете фонарей. Закурил. Всё по новой. Опять крыса. Вздохнул. Вернулся в клуб.
— Водки, — в горле отчего-то першило.
Бармен поставил перед Ромой рюмку и графин. Роман резко опрокинул в себя водку. Поморщился, заел лимоном. Схватился за голову. Узел затягивался всё туже, а найти нужную ниточку было всё сложнее и сложнее, тем более, что регулярно всплывали всё новые и новые факты, обескураживавшие до невозможности.
Комментарий к Глава 12. Кровные узы
Вот и новая глава. Я с трудом её дописала, но всё-таки дописала. Жду ваших отзывов
========== Глава 13. Последний бой ==========
Вика лениво ковырялась вилкой в тарелке с мясом по-французски и периодически поглядывала на Валю. Разговор не клеился, как они ни старались. Они перебрали все банальные темы для дружеского разговора: от рассуждений о безызменной питерской погоде до обсуждения карьеры и успешной жизни. Всё это разбавлялось нервным хихиканьем Вали и ёрзаньем Вики.
— Счастливая… — с наигранной завистью отстранённо протянула Вика, отставляя тарелку в сторону. — В Москве, работа. Мотаешься по историческим местам, общаешься с иностранцами.
— Ага, — Валя нервно хихикнула, — отшиваешь их. Меня, знаешь, сколько раз хотели увезти в Америки да Англии?
— Да ну, — Вика сделала глоток вина, поморщилась: кислее обычного. — Прикольно же.
В дверь позвонили. Вика удивлённо вскинула брови: вряд ли это был Шилов — он был слишком занят. Тогда кто? Руки предательски задрожали. «Прекрати трястись!» — закусив губу и сжав руки в кулаки, Вика подошла к двери. Не заглядывая в глазок, спросила, кто пришёл.
— Сова, открывай, — прохрипели за дверью, — медведь пришёл.
Вика прикрыла глаза и, облегчённо выдохнув, распахнула дверь, впуская отца. Тот вынул из-за спины цветок. Вика просила и нежно приняла из его рук розу.
— Привет, — улыбнулась Вика, закрывая за папой дверь. — А где мама?
Папа лишь усмехнулся, зашёл в квартиру.
— Привет, — с кухни вышла Валя и неловко улыбнулась.
Зато папа улыбнулся ещё шире. Теперь Вика убедилась в верности маминых слов. И какое-то нехорошее мерзкое, сдавливающее сердце чувство заскребло на душе. На секунду захотелось испепелить Валю взглядом. Но Вика выдохнула, натянуто улыбнулась, плотно захлопнула дверь и вернулась в кухню, где глухо хлопнула вылетевшая из бутылки шампанского пробка. Отец уже разливал его по бокалам. «Гулять — так гулять!» — подумалось Вике, когда она приземлилась за стол и стала медленно опустошать бокал.
— Когда ж мы ещё так посидим? — вздыхал отец. — Всей семьёй. Со всеми дочками.
— Главное, чтоб этом Ксеня не узнала… — хмыкнула Вика, вспоминая вдруг о младшей сестре, доучивающейся во Владивостоке.
И после прихода отца разговор как будто потёк легче. Хотя, быть может, свою роль сыграл алкоголь, развязывающий язык и раскрывающий натуру. Но почему-то на ум приходили разные факты, и язык сам собой гладко излагал их. Всё было как нельзя лучше, время уже двигалось к полуночи, значит, Вале нужно было уходить. Ведь она сама сказала, что у неё в обед рейс до Москвы. А ещё собрать вещи. Вика уже потихоньку начинала осознавать, что три бокала шампанского да бокал вина — перебор. В голове уже стоял непривычный шум и какая-то лёгкость в движениях. Она беспрестанно улыбалась и, улыбаясь, принялась убирать тарелки со стола. С сожалением отметила, что завтра придётся готовить снова. Опустила тарелки в раковину. Болезненно наморщившись, Вика посмотрела на гору посуды. Зевнула, протёрла глаза: спать хотелось ужасно, но семья — это святое.
С обречённым вздохом, понимая, что, в общем-то, особого выбора у неё нет, Вика принялась перемывать посуду, согревая ладони. Когда она намыливала очередную тарелку, то услышала, как полупьяный отец спросил:
— И всё-таки, зачем ты сюда прилетела? Ты ж в Москве работаешь…
Валя нервно хихикнула. Выпитый алкоголь сказался на её поведении.
— Представляешь, меня сюда вызвали.
— По работе?
— Не-а, — Валя улыбнулась и забормотала, будто бы раскрывала страшную тайну, — мне позвонил один мужчина. Представился Романом.
Вика вздрогнула: слишком много совпадений. Сердце забилось чаще, и Вика на секунду отложила губку в сторону. Прижимая к себе намыленную тарелку, обернулась и стала внимательно слушать преинтереснейший диалог, происходящий на её собственной кухне.
— Интересно, — голос отца заметно напрягся, — и что ему от тебя было нужно? Как его звали полностью?
— Он зачем-то говорил о тебе и Вике, говорил, что мне стоит с вами встретиться и так далее. Я не помню. — Тарелка заскрипела в Викиных руках в унисон скрипу зубов, Вика продолжала успокаивать себя тем, что всё это случайность, а Валя пощёлкала пальцами, вспоминая что-то. — У него фамилия была такая, колючая, царапучая такая. Как же его… Иглов? Нет. Это с работы. Шипин? Тоже не то. Блин, как же его. Он ещё в «убойном» работал. Сам рассказал. А, точно, вроде бы Скрябин!
Трах! Вика инстинктивно прикрыла уши руками: разбитая вдребезги тарелка валялась на полу. Вика сама не заметила, как ослабли её пальцы и скользнули по намыленной поверхности посудины. Сглотнув и стараясь не показывать волнение, Вика бросилась в ванную, достала оттуда веник и стала спешно убирать осколки. Но руки предательски дрожали, а в голове лишь его голос. Почему же её угораздило влюбиться так случайно, горячо, как не влюблялась никогда? А самое главное: почему влюбилась так не вовремя, неудобно?