— Нет, Станислав Александрович встречался со мной в Москве, во время его командировки. Там переводчик нужен был. Там на Ш. я точно помню! — в голосе Вали слышалось отчаяние, она чуть ли не плакала.
Вика почувствовала, как по телу пробежалась дрожь. Тело вмиг стало бледнее тумана. Против её воли с Викиных губ слетела шёпотом фамилия:
— Шилов… — собрала руками крупные осколки, не замечая, как их острые края колют руки.
— Значит, Шилов… — отец многозначительно хмыкнул, потёр щетину, а потом взглянул на Вику внимательным взглядом, под которым та съёжилась.
Вика знала, что сегодня её ожидает серьёзный разговор, если папа вдруг не решит провожать Валю. Впрочем, какие это глупости: на чём папа будет провожать Валю? На своих двоих? Это же глупо. Хотелось надеяться, что он вернётся в отель, к маме. Но, видимо, дело плохо, если папа пришёл к Вике. Мама не была злопамятной, отходила от ссор быстро. Теперь Вика со смехом вспоминала мамины слова: «Вот пойдёте в институты — разведусь с вашим отцом». Да никакие силы в мире не могли бы разлучить её родителей. Ну, не считая Вали. Вика опустила взгляд в пол и в продолжение всего вечера старалась не поднимать его на отца. Даже когда Вале вызывали такси, даже когда они расставались и папа целовал Валю (с Викой он так поступал всего два раза за всю жизнь), даже когда отец строго произнёс: «Ну, откуда ты Шилова знаешь?». Даже тогда Вика не смогла поднять на него взгляд и признаться во всём.
Отец махнул рукой и скрылся в ванной. Вика расстелила постель. Плотно сжимая губы, проскользнула мимо вышедшего из ванной отца, сменила его место. Она включила воду и села на край ванной, задумчиво ковыряясь пальцем в облезающем покрытии ванной, словно старалась осознать всё, что только что произошло. Но осознание не приходило. Мысли были какими-то чрезмерно шумными и буйными. Они никак не желали выстраиваться в ряд. Вика хваталась за голову, упираясь затылком в ледяной кафель, брызгала себе в лицо ледяной водой. Становилось только хуже. Через добрых полчаса Вика буквально выползла из ванной, понимая, что должна сейчас спать.
Она ввалилась в комнату, упала на кровать рядом с папой, смотревшим футбол, так что матрац прогнулся, а потом Вика и папа подпрыгнули на пару сантиметров. Папа, не отвлекаясь от телевизора, начал то, чего Вика так боялась, — серьёзный разговор.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Что? — нахмурилась Вика, предусмотрительно сползая на пол.
— Ну, я-то думал, что ты поумнела…
— А разве нет?
— Видимо, нет. — Отец выключил телевизор, комната погрузилась в черноту ночи, сам же папа перевернулся на другой бок, чтобы хотя бы визуально смотреть в район лица дочери. — Ты откуда Шилова знаешь?
— Пересекались когда-то… — Вика тяжело дышала, применяя всё своё мастерство лжи, но выходило, мягко говоря, плохо, быть может, потому что мозги находились под влиянием шампанского.
— А Скрябина?
— Я с ним встречалась… — поняв, что слова несут двоякий смысл, поспешно добавила. — Интервью попросить. Для книги. Вот. Да.
Отец недоверчиво хмыкнул, но Вика поняла, что настроен он по-доброму, поэтому переползла со спального мешка на кровать. Но переползла осторожно, чтоб можно было в любой момент слезть с кровати.
— Угу, — папа задумчиво почесал щетину, — врать ты, Виктория Алексеевна, так и не научилась. Давай-давай, всё начистоту.
«Ага, начистоту! — саркастично усмехнулась про себя Вика. — И про Стаса тебе, и про стрельбу в больнице, и про Шилова… Чёрт! Шилов. Какого фига он Валю сюда позвал? Каким она тут вообще боком? Ну, ничего, завтра я ему всё выскажу…». Вика сидела, обхватив руками колени и задумчиво покачиваясь из стороны в сторону, решая как поступить. Отец, заметив её отстранённое состояние, вместо того, чтобы дать ей подумать, тихо подкрался к ней, как в детстве, и, хлопнув по плечам, гаркнул в самое ухо. Вика взвизгнула, покачнулась и упала прямо на папу. Притворно обиженно надулась и скрестила руки на груди. Как же ей не хватало этих беспечных дурачеств.
— Пап, — таинственно прошептала она, обнимая папу, благо, такой момент представился, — а ты знаешь, что вы у меня самые лучшие родители?
— Ты других не видела, — привычно ворчливо отозвался отец. — Спи. Тебе завтра на работу.
Вика раскрыла рот, чтобы возразить, что завтра работать она не будет, когда вспомнила о необходимой встрече с Шиловым.
— Зачем тебе броник, а? — поинтересовался отец, гладя по волосам дочурку, от чего последняя готова была растаять.
— Какой?
— Не люблю, когда ты из себя дуру строишь! — папа держался изо всех сил, чтоб не разораться, но и его терпению пришёл конец. — Да мне узнать это — раз плюнуть. Я с Шиловым пересекался не раз. Ты понимаешь? Прекрати, наконец, строить из себя… Ты жизни ещё не знаешь.
Вика вздохнула и закатила глаза: папа всегда говорил одно и то же. Не менялся с годами. Она неохотно прекратила обнимать отца и перевернулась на другой бок, слушая его поучения. Хоть она и старалась изо всех быть внимательной слушательницей, это получалось с трудом. Вика сама упустила момент, когда сознание окончательно покинуло её и она погрузилась в долгожданный сон.
Утром Вика с трудом распахнула глаза и тут же болезненно зажмурилась от яркого белого света. Перевела взгляд в сторону: на кровати никого не было, зато на прикроватном столике вибрировал телефон, причём оба. Вика лениво протянула к первому попавшемуся руку, на автомате приняла звонок, всё ещё массируя болящие от резкой белизны глаза.
— Доброе утро, — ласково пропела в самое ухо мама, — почему не берёшь?
— Который час? — только и сумела выдавить из себя Вика.
— Одиннадцать, — немного удивлённо отозвалась мама на том конце, — а ты что: ещё не встала.
— Правильнее в этом случае будет сказать «уже», — отозвалась Вика, садясь на кровати и пытаясь унять лёгкое головокружение, — уже встала.
Мама с лёгкостью поверила (или сделала вид, что поверила) и принялась расписывать планы на грядущий день. А вот Вика шаталась по квартире, как проснувшийся посреди зимы медведь, не зная, что сделать, куда прилечь и что бы съесть. В конце концов, решив, что лучше всего ещё немного понежиться в постели и вдоволь насладиться мамиными рассказами, Вика вернулась в кровать. С мамой они говорили очень долго, и вика чувствовала, что здесь что-то нечисто, ведь мама почти никогда не любила так долго затягивать диалог. Но тут то ли маму потянуло на болтовню, то ли намечалось что-то нехорошее.
— А вечером мы к тебе придём! — обрадованно провозгласила мама, срывая все планы, тщательно выстраиваемые Викой.
— Э… — Вика потёрла затылок, не находя слов.
— И ты нам расскажешь, — голос мамы стал суровым и твёрдым, как закалённая сталь, — что у тебя делает бронежилет и как ты связана с Шиловым.
— Но, я…
— Мы на экскурсию, пока. Кстати, — заговорщицким шёпотом добавила мама, — экскурсовод такой очаровательный забавный мужчина.
«Юля!» — это уже был рассерженный отец. Вика отключила трубку, чтобы дать родителям самим выяснить отношения. Потом только заметила, что держит в руках прослушивающийся мобильник. «Твою ж… — зашипела Вика почти вслух, но вовремя прикусила язык. — Я когда-нибудь научусь делать хоть что-нибудь так, как надо?! Идиотская прослушка. Ненавижу Шилова! Какого фига он Вальку-то вызвал? Ладно, — кивнула сама себе Вика, схватив в руку непрослушивавшийся телефон и выискивая в контактах номер Романа, — ладно. Сейчас ты мне всё-всё расскажешь». Трубка долго молчала, прерывая молчание лишь томными гудками, от которых у Вики начинал дёргаться глаз. А потом и вовсе оказалось, что абонент вне зоны доступа. Вика пожала плечами: где мог быть Шилов. Впрочем, это она спрашивала? Она же почти не знала Шилова, а иногда казалось, будто бы знала его всю жизнь! И если он вне зоны доступа, значит, есть на то причина, причём, весьма веская. Но нельзя было оставлять необсуждённым вопрос о Вале. Шилов же перевернул всю её жизнь!