— А если, — рассекая широкими шагами комнату, вслух рассуждала Вика, — а если позвонить Стасу?
Постояв пару минут в размышлении, Вика решила, что это плохая идея и что Шилов сам позвонит, когда ему понадобится. А потом решила закупиться продуктами, потому что вечер явно не будет томным.
***
Шилов стоял на крыльце полуразрушенного дома и, задумчиво глядя на то, как с неба валит снег, закурил.
— Роман Георгиевич, я не понимаю, как такое могло произойти! — возмущался рядом Олег Эдуардович, но Шилову было всё равно. — Это не Пётр Сергеевич.
— Я знаю, — кивнул Роман, — ему не было резона так поступать.
Олег Эдуардович кивнул. Задумчиво посмотрел вдаль. Он лишь на секунду позволил себе выплеснуть эмоции. Но кто мог предполагать, что надёжно спрятанные наёмники вдруг…
— Они успели что-нибудь рассказать? — выпуская вверх мощную струю согревающего успокаивающего сигаретного дыма, поинтересовался Рома.
— Только то, что приказ поступил изнутри. Они бывшие омоновцы. Их нашёл начальник отдела убийств.
Роман криво усмехнулся: а потом они хором решили убить этого начальника. Не сходится.
— Ну, по крайней мере, мужчина представился начальником отдела убийств.
— Это уже больше похоже на правду, — задумчиво пробормотал Шилов.
— Смотреть будете?
— А есть на что?
— Я б на Вашем месте взглянул. Мало ли, вдруг Вы нам не верите.
— Доверие — удел глупых. Так однажды мне сказал один человек, — вздохнул Роман, затаптывая ещё дымящуюся сигарету в снегу.
Он развернулся и прошёл вслед за Олегом Эдуардовичем в покосившийся домишко с выбитыми стёклами и растасканными на запчасти стенами. Почесал висок, намекая Нагорному, что Петру Сергеевичу лучше сменить место содержания заложников. Не по статусу ему такое помещение. На это Нагорный лишь отшутился, якобы он «арендовал» этот дом на пару суток. Казалось, что в этом маленьком домике были десятки комнат, хотя (Рома это точно знал) было всего три. И именно в самой большой — третьей комнате, вероятно служившей когда-то гостиной, — друг на друге лежали два связанных по рукам и ногам, побитых и прикованных к батарее парня в форме «ОМОН».
— Какая пошлость… — усмехнулся Роман. — Я рассчитывал, что Вы и Пётр Сергеевич в состоянии выдумать что-нибудь более оригинальное.
— Иногда проверенные методы оказываются лучше.
Роман вздохнул, как бы соглашаясь с репликой Нагорного, прошёл и пошевелил ногой тела. Потом присел перед ними на корточки, потрогал — холодные. Таких тел Шилов повидал на своём веку немало. В комнате невыносимо воняло мочой. Значит, умерли они уже относительно давно. Роман прикрыл нос рукавом одной руки, а второй начал профессионально обыскивать множество карманов курток и брюк. Каждую бумажку он подавал Нагорному. Тот разворачивал, пробегался по ней взглядом, кивал сам себе, сворачивал обратно. А Роман всё извлекал бумажки и извлекал. Потом вынул из потайного кармана пистолет. Небольшой такой, больше походящий на дамский.
— Их что: не обыскивали?
Олег Эдуардович повёл бровями: этим занимался не он лично, проконтролировать тоже не мог. Пистолет Шилов осмотрел особенно внимательно. Недовольно цокнул, пряча пистолет во внутренний карман. Перед ним был ОЦ-21С, причём той версии, которая была разработана непосредственно для структуры МВД для следователей прокуратуры. Конечно, сейчас можно было купить любое оружие, если только знать каналы. Но слишком большое количество совпадений начинало Романа настораживать.
Обыскав трупы и не найдя больше ничего в карманах, Роман бегло взглянул на сами трупы: ни одного признака насильственной смерти, как выражались патологоанатомы. По крайней мере, Рома был уверен, что это не огнестрел и не удушение.
— Понимаю, что просить об это несколько глупо, учитывая положение Петра Сергеевича. Но мне необходимо знать, от чего они умерли.
Нагорный покачал головой, вручил Роману документы, а потом прошёл трупам, резким движением обнажил локтевые сгибы. На них были явные синяки от внутривенных инъекций. Но ребята не выглядели наркоманами. Но тогда кто и как спровоцировал их смерть? Вопросов становилось всё больше, а вот ключ к ответам был лишь один: заказчик убийства Стаса.
Роман потёр переносицу, окинул беглым взглядом комнату, проверил, ничего ли не упустил, и вышел из домика. Ему больше ничего не было нужно. Рома посмотрел на наручные часы: только половина двенадцатого. И ведь это только утро. Если такое начало дня, то (Рома был уверен в этом) сам день не принесет ничего хорошего.
Распрощавшись с Нагорным, Шилов покинул дом, предложив Нагорному всё-таки поступить по-человечески и объявить о нахождении трупов. Роман был уверен, что Олег Эдуардович поступит по-своему, но совесть была всё-таки спокойна.
Пока Рома ехал до города, он пытался понять, кому и зачем. Пожалуй, именно эти два вопроса всегда были самыми главными в любом расследовании. Но особенно — в этом. Это дело чести. Роман потянулся по привычке за телефоном. Но вспомнил, что отключил его, отправляясь на несостоявшийся допрос. Махнул рукой: потом перезвонит, если что.
Мчался по дорогам Петербурга, сжимая руль и потирая пробивавшуюся щетину. Тяжело вздыхал. Проезжая мимо знакомого переулка, Рома резко решил перестроить маршрут. Остановил авто у больницы, вышел, разминая мышцы. Окинул здание частной клиники беглым взглядом. Почесал в затылке: «Не так уж и плохо иметь в знакомых Набокова».
Впервые Рома колебался у палаты Стаса. В последнюю их встречу они повздорили. Немного, но сильно. Шилов теперь сам чувствовал за собой вину. Он поступал тогда не как друг, а как опер. Очень сложно сочетать в себе две этих личности. Но Рома не привык долго сокрушаться из-за своих поступков. Кроме того, он почему-то был уверен, что Стас его уже простил. Такой уж был у друга характер. Больше полугода капать Роме на мозги, что Серёга погиб из-за него, рваться отомстить за Серёгу, а потом, накануне задержания, заявить: «Рома, а ты не слишком много личного вкладываешь?!». Шилов усмехнулся. Из палаты вышел врач. Перебросившись парой фраз с доктором и узнав, что Скрябин удивительно быстро идёт на поправку и его будут выписывать всего через неделю, Шилов зашёл в палату.
Стас прикинулся удивлённым, но на деле его совсем не поражал тот факт, что Рома по-хозяйски зашёл в палату, сел на край его кровати и, как ни в чём не бывало, закурил.
— Ром, ты ничего мне сказать не думаешь?
— Вчера тебя хотели убить. А сегодня эти парни уже мёртвые, — отчитался Роман.
Скрябин кашлянул, нахмурился, пытаясь понять, шутит ли Ромка или говорит правду. Но шутить такими вещами было не в правилах Романа.
— Дай закурить… — прохрипел Стас, впервые за последние дни почувствовав желание выкурить сигарет.
— Тебе нельзя, — отрезал Ромка, потом скомкал пачку, — да и это была последняя. Короче, слушай, что они успели рассказать. Их нанял начальник отдела по расследованию убийств. Когда — неизвестно. Кроме автоматов у них был ещё ПМ с глушаком и дамский «ОЦ-21С».
— Запаслись конкретно? Были готовы ко всему? — принялся размышлять вслух Стас. — Но откуда они узнали, что я здесь?
— Я говорил об этом Вике… — невозмутимо отозвался Рома.
— Ты же знаешь, что её телефон прослушивается.
Роман замолк. Стасу удалось его подловить. Но теперь оставался вопрос: откуда это узнал Стас. Когда Рома напрямую задал этот вопрос, Скрябин смолчал, переводя тему разговора непосредственно к покушению. Шилов принялся докладывать Стасу все новости. Рассказал и про встречу с Костиком, и про допрос Вики, и про броник, который был передан ему Пашей. Он как раз остановился на истории с Апостолом, когда его телефон, включенный Ромой в больнице, зазвонил. На дисплее высветилось: «Вика». Шилов хотел сбросить и поговорить потом, но передумал. Он и так проигнорировал один пропущенный от неё. Поэтому, на свой страх и риск, он поднял трубку. Он прекрасно знал, как опасна разъярённая женщина, но выхода другого не было. Сам вызвался помогать ей. Да и она помогала ему.