— Шилов, миленький! — впервые голос Вики так дрожал, а потом в трубке послышались всхлипы.
Рома опешил уже от такого обращения. «Миленьким» его называли впервые. Да и эти тщательно сдавливаемые рыдания уже наводили на нехорошие мысли.
— Что случилось? — произнёс спокойно, но с нарастающей тревогой, в ответ получил оглушительные рыдания и попытки разъяснить ситуацию. — Успокойся! Вика! Чёрт тебя подери. Успокойся! Вдох-выдох. Теперь говори.
— Ром, — Вика всхлипнула снова, — мои ро-родители…
— Что случилось?
— М-мне позвонили и с-сказали, что они у них…
— Кто у кого? Родители пропали?
— Я звоню, а телефон… — Вика опять заплакала, потом прошептала: — Не доступен…
И снова слёзы. Роман терпеть не мог, когда плакали женщины. Сразу становилось как-то тяжело на душе. Казалось, что он ничего не может. Не может защитить их. И вовсе не мужчина. Рома дождался, пока Вика вдоволь наревётся, и задал следующий вопрос:
— Что им от тебя надо?
— Ну… — Вика замялась: либо они не сказали, либо она пропустила это мимо ушей.
— Они ждут встречи со мной. В-вроде бы… С-сегодня в-вечером… Иначе…
Шилов вздохнул. Задумался, не заметив, как внимательно прислушивается к диалогу Стас. Потом принял решение:
— Когда они позвонят, назначь встречу на шесть часов вечера. Записывай фразу: «Во дворе дома, где последний раз поставил машину Серёга Соловьёв». Не спрашивай. Жди. Я еду.
Рома отключил трубку и принялся собираться. Скрябин попытался спросить, что случилось, но Роман махнул рукой и пулей вылетел за дверь.
***
Вика сидела на краю кровати, продукты вывалились из пакета и валялись в коридоре, но Вике было пофиг. Она набирала номер родителей, всё ещё тая надежду, что они отзовутся. Бессмысленно. Трубка молчала, заставляя Вику реветь взахлёб. Не было сил даже выпить воды. Казалось, если встанет — тут же упадёт. Вика утирала слёзы, но они снова накатывались.
В дверь позвонили. Вика поднялась, растёрла слёзы по лицу, прошаркала к входной двери, распахнула дверь, пропуская Шилова в квартиру. Так же прошаркала обратно, обходя разлетевшиеся по полу мандарины, мясо, картофель. Рома цокнул, покачал головой. Вика проигнорировала его жест, прошла в комнату, схватила с кровати подушку, крепко сжала её в руках. Слёзы сами текли. В коридоре шумели пакеты: Рома принялся подбирать разлетевшиеся продукты. Когда Шилов вошёл в комнату, Вика сделала то, что хотела уже давно: швырнула в него подушкой. Схватила другую и уткнулась в неё лицом.
Рома сделал пару мягких шагов, присел перед Викой на корточки и сказал посмотреть на него. Вика насупилась и лишь крепче уткнулась в подушку.
— Вик, всё будет…
— Как надо, даже если будет наоборот?! Да?! — крикнула Вика, стараясь заглушить нечеловеческий вопль, рвавшийся из души.
— Верь мне… — голос Романа был спокойным, тихим, но таким твёрдым, что Вика невольно поверила ему.
Поверила во всё, что он говорит. Отпустила подушку, которую до этого крепко сжимала.
— Хорошо, — Рома улыбнулся. — А теперь расскажи, как всё было.
Вика ещё раз растёрла слёзы и рассказала Шилову обо всём: и об отце, и о Вале, и о том, что родители собирались с утра на экскурсию. Роман задумался.
— Поехали.
— Куда?
— Поехали. Экскурсия должна была закончиться.
— Но они же сказали…
— Они на понт тебя брали. Вряд ли бы кто-то пропал с экскурсии.
Не задумываясь, Вика подчинилась Шилову. Через полчаса они сидели в его машине и наблюдали за тем, как из экскурсионного автобуса вышел Алексей Ветров, а за ним и его супруга. Шилов резко схватил Вику, порывавшуюся выскочить и обнять родителей, за куртку. Она возмущённо посмотрела на Романа, но получила такой ответ: «А как ты будешь им объяснять всё это?». Вика кивнула и спросила Шилова: «А что дальше?».
Рома мгновенно помрачнел, сжал руль: «А дальше мы будем драться. Я знаю, кто за этим стоит». И в словах Ромы было столько уверенности, что Вика просто не могла ему не поверить. Она поняла, что всё решится сегодня.
***
Постепенно густеющий сумрак окутывал Питер. Постепенно частокол горящих фонарей становился всё гуще и ярче. Они пролетали перед окнами автомобиля одной сплошной оранжево-жёлтой линией. Задумавшись и едва не задремав на заднем сидении Шиловского автомобиля, Вика принялась водить пальцем по запотевавшему стеклу.
Сидевший спереди Жека храпел. Храпел, прижимая к груди снайперскую винтовку, как ребёнок прижимает плюшевого мишку. Вика улыбнулась: ему не дал выспаться Рома, выззванивавший на встречу самых верных людей. Он хотел оставить Вику дома, чтобы не подвергать её лишний раз неоправданному риску, на что Вика пообещала тихо сидеть в машине и наблюдать за всем издалека.
— Приехали, — провозгласил Шилов, останавливая автомобиль во дворе дома, где Рома снимал Вике квартиру.
Вика хотела вылезти, но её оборвал голос Джексона:
— А ты-то куды полезла? Сиди и не рыпайся!
Вика закатила глаза, но спорить не решилась. Тайный страх всё-таки сдерживал её. Но чтобы не показывать, что она совсем уж сдалась, Вика недовольно скрестила руки на груди.
— Включи свет, — скомандовал Шилов.
Вика послушно щёлкнула рычажком выключателя лампы. Неприятный желтоватый свет осветил бумажный лист, исчерченный Ромой. Он принялся что-то объяснять Жеке. Что-то про лучшую позицию, про расчёты. Но Вика не слушала. Она думала о том, что будет говорить родителям, когда они придут вечером. Как объяснит своё знакомство с Ромой? Но, самое главное, — связь с ним и Валей.
— Без двадцати шесть. Успеешь, Жека?
— Нет ничего невозможного, командир.
Джексон вылез из авто, хлопнув дверью. За ним вылез и Ромка. Вика осталась в автомобиле совсем одна. Потекли минуты томительного ожидания. Белая машина с мигалками въехала во двор ровно в 18:00. «Пунктуальны, сволочи!» — злобно подумала Вика, приоткрывая окно, чтобы слышать диалог Шилова и убийцы.
Из милицейского автомобиля вышел молодой человек. Отдалённо он напоминал Костика Леднёва, но это был не он. Это Вика поняла, когда, прищурившись, вгляделась в полумрачный двор. Это был молодой человек, сидевший в кафе вместе с Ромой, когда последний решил предъявить её Косте.
— Здравствуйте, Роман Георгиевич.
— А Костя не придёт?
— А он тут и ни при чём.
— Ну-ну, — мрачный двор осветился подожжённым концом сигареты. — Будешь?
— Не курю.
— При нашей-то профессии! — наигранно удивился Рома, а внутри Вики всё начинало закипать. — Удивительно. Да ещё и при Вашей работе, Денис.
— Роман Георгиевич, позвольте, я всё объясню.
— Не надо. Я сам тебе всё объясню. Леднёв давным-давно метил на место начальника отдела. Выслуживался перед начальством, стремился показать себя с лучшей стороны. Но, увы, Стас Скрябин по-прежнему управлял отделом. Я не понимаю, правда, чем Костику так приглянулась эта должность. Быть может, он имел с этого какую-то выгоду. И, по всей видимости, не только он. Почему я так решил? Потому что иначе вы бы не стали ему помогать. Ты, и, кажется, Саша, да? Вика узнала её.
— Что за бред, Роман Георгиевич?
— Отнюдь… — Шилов выпустил в воздух дым. — Как ты здесь оказался? Да ещё в такое время?
— Вызов.
— С каких это пор аналитики выезжают на вызовы? Да ещё и в одиночку? Да притом по триста раз спрашивали у Джексона, где Серёга Соловьёв поставил машину в последний раз.
— С тех самых пор, Роман Георгиевич, как Вы из ментуры ушли. Мир изменился. Только Вы да Скрябин остались такими же. Неподкупными, блин.
— Мне совершенно плевать на тебя и твою банду, — Роман затоптал сигарету, подошёл почти вплотную к Дэну. — Скажи: ты стрелял в Стаса? Ты обстрелял больницу?
Вика смутно различила, как Денис сдавленно кивнул. А лицо Шилова, судя по следующей реплике, исказилось в хищной улыбке.
— Отлично. Теперь следующий вопрос: чей это приказ? Ответь. И всё — можешь уезжать.