На следующий день пришел сам Петр Борисович, который оказался молодым симпатичным парнем. Он принес большой пакет мандаринов и несколько пачек печенья. Долго благодарил, что не имею к нему претензий. Хоть проверка и будет проводиться, и в полицию его вызовут еще не раз, но Петр Борисович прекрасно понимал, что позиция Екатерины поможет ему выйти из ситуации с наименьшими потерями. Уходя, он оставил свою визитку и просил звонить, если будет нужна помощь.
Сестра за эти дни не позвонила ни разу.
Глава 4 Вика
В больнице я пролежала три недели. Пыталась свыкнуться с мыслью об инвалидном кресле, но пока получалось откровенно плохо. Когда немного пришла в себя, позвонила своей начальнице, заведующей поликлиникой, и объяснила ей свою ситуацию. Эмма Марковна вошла в положение и заверила меня, что на складе наверняка найдутся списанные инвалидные коляски. Так что хоть по этому поводу можно было не беспокоиться.
Коллеги по работе и однокурсники скинули мне денежку на карту. Пусть сумма была и небольшой (перед Новым годом деньги у всех улетают, как в трубу), но она мне была сейчас жизненно необходима.
Сестра позвонила только после новогодних праздников.
- Катька, с Новым годом! Здоровья, удачи и хорошего настроения, - щебетал в трубке голосок Вики. - Что-то ты совсем не звонишь? Ты обиделась на нас с Владом? Ты не ночевала дома в праздники?
- Я в больнице, - сухо ответила я.
- Что случилось?! - но я слишком хорошо знала сестру, и ее фальшивое удивление расслышала сразу.
- Попала под машину. Теперь я инвалид, - говорить было тяжело, и слова с трудом выталкивались из горла. - Теперь ты думай, где брать деньги на еду и оплату квартиры.
В трубке повисла долгая тишина.
- Кать, все так серьезно? Почему сразу инвалид? Может можно вылечить тебя, сейчас медицина огого какая… - раздался в трубке неуверенный голос сестры.
- Потому что, Вика, перелом позвоночника это не шутки. Через несколько дней меня обещали выписать из больницы. Я напишу, когда меня надо будет забрать.
- Кать, привезти что-нибудь надо? Из вещей или продуктов? - опомнилась сестра.
- Нет, дорога ложка к обеду, а у меня уже скоро выписка.
- Но, я же не знала, - протянула Вика виноватым голосом. - Ты же мне не позвонила даже!
- Я была не в том состоянии, чтобы делать звонки, - устало сказала я. - За меня это сделал врач, но ты предпочла полететь в Москву.
- Кать, да я думала, что это розыгрыш просто! Решила, что ты хочешь так отомстить нам с Владом и сорвать поездку в Москву… Я ж не знала, что в самом деле что-то случилось, - оправдывалась Вика, но мне было уже все равно.
- Пока, я позвоню, когда узнаю про выписку, - и положила трубку. Не хочу сейчас думать про это. Просто не хочу.
В палате я сейчас лежала с девочкой лет десяти, у которой была сломана нога. Катание на картонке в ледяной горы не прошло для нее даром. Ее часто навещали, приносили мандарины и новогодние сладости. Врачи смотрели на это сквозь пальцы, пусть у ребенка все же будет праздник, хоть и на больничной койке. Меня тоже угощали несколько раз.
Мать девочки все переживала, что меня никто не навещает и просила обращаться к ней, если нужно что-то купить или принести. Я попросила купить зубную щетку и пасту. Расческа нашлась у меня в сумке. Чашку и ложку выдали на кухне. Медсестры были внимательными и всегда помогали, если это было нужно.
Но поездка домой меня страшила. Там некому будет за мной ухаживать. Справится ли сестра с такой нагрузкой? Ведь ей еще и работу теперь искать надо. Да, и к Вике я не могла теперь относиться, как раньше. Но и без ее помощи теперь прожить не смогу. Как же все запуталось...
Стандартный обход начался в десять часов утра и медленно дошел до моей палаты часам к одиннадцати .
Врач, Иван Георгиевич, был опытным специалистом. Он много видел с своей практике переломов и по глупости, и по неосторожности, видел последствия драк и избиений, и сейчас ему хотелось помочь этой молодой еще девчонке, которая и жизни-то не видела, да и пострадала ни за что, ни про что. Именно Иван Георгиевич звонил сестре пострадавшей и сейчас вспоминал тот разговор:
- Катька, ну, где ты ходишь? Я еще вещи не все собрала! Можно я возьму твою фиолетовую кофточку? - раздался в трубке возмущенный молодой голос, когда врач вызвал абонента «Сестренка».