Было видно, что ему тяжело говорить об этом. Ладно, пойдем дальше, надеюсь сюрпризов больше не будет?
Как же я ошибалась… Следующая комната по-моему представляла собой средневековую камеру пыток. Удерживающие кольца на стене, которые больше всего походили на кандалы, стол в середине комнаты с какими-то желобками и креплениями для рук и ног. Шкаф с плетками, розгами и кучей непонятных железок.
- Госпожа желает сама наказать своего раба? - раздался за спиной напряженный голос Брайна.
Если вам нравится книга, то подписывайтесь на автора!)) Для этого надо нажать «подписаться», если вы читаете с телефона. Если читаете с компьютера, то нажимаете на имя автора, а потом «отслеживать автора»!))
Глава 28 Комната наказаний (от лица Брайна)
Я понимал, почему Стефан назначил именно меня личным помощником госпожи. Я умел читать и писать и не нуждался в срочном лечении. Но как же не хотелось мне такой участи… Хотя кто будет меня спрашивать? Моим мнением никто не интересовался. Ни когда отец продал меня в рабскую школу, чтобы рассчитаться с долгами, ни когда из меня розгами и плетьми выбивали остатки гордости, самоуважения и достоинства. Я стал рабом и должен был это запомнить.
Мне приходилось сидеть в комнатах перевоспитания, а некоторые хозяева не брезговали и комнатой наказаний. Им было мало видеть человека, который катается по земле в попытках вдохнуть хоть один глоток воздуха. Им нужны были крики и стоны боли.
Но когда хозяйка вылечила троих рабов, я не мог поверить своим глазам. Так не бывает. Просто не бывает. И когда она свалилась на кровать к Тому, мы в шоке замерли. Что теперь делать? Мы не могли оставить госпожу в бараке, но и как отнести ее домой? Господ нельзя трогать без их прямого разрешения. За это могли избить до полусмерти и продать на рабский рынок.
Стефан попытался привести госпожу в чувство. Брызгал на лицо водой (хватило же смелости!), махал над ней какой-то тряпкой. По щекам хлопать не решился, все-таки инстинкт самосохранения у него работал. Но что же делать? Через полчаса ничего не изменилось. Надо было нести хозяйку в дом. Конечно же эта честь досталась мне, как новому личному помощнику. Чувствую недолго я им пробуду. Ровно до пробуждения госпожи. Но делать нечего, аккуратно взял девушку на руки и понес ее в дом.
На первом этаже чуть не столкнулся с Виллом, который побелел, как мел, увидев хозяйку на моих руках.
- Что вы с ней сделали? - казалось он сейчас тоже хлопнется в обморок. - Она жива?
- Жива, жива, - немного раздраженно сказал я, мысленно прощаясь со своей шкурой. Я аккуратно поднимался по лестнице, внимательно следя, чтобы не задеть своей драгоценной ношей угол или стену. - Она вылечила троих рабов в бараке, и у нее магическое истощение. Оказывается, наша хозяйка целительница.
- Так вот почему она купила столько бросовых рабов, - пораженно пробормотал Вилл.
- А ты думал почему? - мне правда было интересно.
- Я думал, что она такая же садистка, как большинство хозяев, - виновато себе под нос сказал Вилл. Я промолчал (а что говорить, если мы все так думали?) и понес хозяйку дальше. Вилл указывал мне дорогу, ведь он уже был в покоях госпожи.
Уложив ее на кровать, с сомнением покосился на ее обувь. Сколько девушка пролежит вот так, без движения? По-хорошему надо ее разуть и раздеть, но тогда боюсь, что на рынке продавать будет некого, забьют меня до смерти… Вилл уже ушел из комнаты, у него ужин на плите, а я все же в сомнениях стоял над девушкой. Ладно, была не была. Если вылечила трех рабов, то может и меня пожалеет?
Аккуратно снял с госпожи обувь и ослабил шнуровку платья. Руки откровенно тряслись. Представляю, что будет, если госпожа сейчас очнется, а я стою над ней и вожусь с завязками платья… Хотя лучше не представлять, а то дрожь в руках такая сильная, что уже больше похожа на судороги. Больше я ни на что не решился, но девушка задышала ровнее и глубже.
Ненадолго спустился к Виллу и попросил приносить мне еду в комнаты госпожи. Пока она не проснется, буду караулить рядом с кроватью.
Ночью спал на пушистом ковре у кровати. Какой же это был замечательный ковер! Ни в какое сравнение не идет с постелью в рабских бараках. Хоть посплю на мягком перед смертью.