Это я сделала вовремя, потому что писем пришло много. Господин Вран писал, что обувь для Стивена готова, и он может прислать раба в любое время. Сразу отправила господину Врану записку, что жду его посыльного сегодня.
Господин Боллон тоже написал целый трактат, смысл которого сводился к тому, что моя карета готова, и они с кузнецом в восторге от новых рессор. Написала, что карету можно пригнать сегодня, пока я дома. Ура! Теперь у меня будет собственная и, главное, удобная карета! Конечно, ее удобство еще только предстоит оценить, но любая карета с рессорами будет удобнее, чем без них!
Начальник пансиона господин Олливан выражал беспокойство о моем самочувствии и сообщил, что десятник Борн совсем недавно сообщил ему о нападении на мою карету. Извинился, что не написал мне сразу. Оказывается, остальные родители каким-то образом прознали об этом нападении и потребовали немедленно улучшить систему перевозки воспитанниц.
Не до меня было начальнику пансиона, если я правильно его поняла. Он просил нанять кого-нибудь в городе, чтобы карету с лошадью доставили в пансион. Оказывается в городе и такая услуга была. В письмо было вложено обязательство от имени пансиона оплатить услугу транспортировки. То есть мне надо было только найти человека, а расплачиваться с ним будет начальник пансиона. Этот вариант меня устраивал.
Как всегда были любовные письма от аристократов, которые прознали о моем даре и стремились познакомиться поближе. На эти письма отвечать я не собиралась. Если буду их игнорировать, то, возможно, они все поймут сами и перестанут мне писать.
Было письмо от лорда Стоуна, который очень сожалел, что на балу не смог со мной увидеться, а иначе никогда не позволил бы совершиться такой несправедливости, как допрос и избиение моего раба. Почему-то я ему не верила. Каким же образом он не допустил бы допроса? Стал бы портить отношения с наследным принцем могущественного государства? Ну-ну… Даже ненаследный принц ничего не сказал, а что мог сделать простой аристократ?
Было также письмо от Агнес.
« Лира, привет!
Какое нападение, ты о чем? У нас в пансионе тишь да гладь, даже разговоров никаких не было! То есть, если бы ты не сбежала, то я бы даже не узнала, что с тобой случилось?! Как тебе удалось вырваться? Ты не пострадала? Опять я засыпаю тебя вопросами, но прости, своим письмом ты подняла на уши всех девчонок!»
Так, похоже, теперь я понимаю, почему господина Олливана атаковали родители! Он похоже хотел как-то скрыть, что одна из карет не вернулась обратно. Хотя какой в этом смысл? Стала читать дальше.
«Про фамильяров ничего узнать не удалось. Сама помнишь, что в наших учебниках про них всего одна глава, а про фамильяров из королевства драконов информации вообще нет. Я даже подходила к нашему учителю, господину Францу, но он тоже сказал, что королевство драконов слишком изолированно, про него почти ничего не известно. Боюсь, тебе придется учиться договариваться со своим фамильяром самостоятельно, я тебе ничем помочь не смогу.
С нетерпением жду нашей встречи! Пиши почаще, не забывай меня!
Твоя Агнес».
Последним я прочитала письмо от лорда Маркуса. Он витиевато извинялся за то, что мое первое впечатление о дворце было испорчено недоразумением с принцем драконов и надеялся, что я соглашусь и дальше продолжать наши отношения.
Эта часть письма вызвала у меня больше вопросов, чем ответов. Во-первых, мое впечатление о посещении дворца испортил он сам, прислав приглашение меньше, чем за сутки. Во-вторых, какие «наши отношения» и что значит «продолжить»? А когда они успели начаться? Как-то я пропустила этот момент…
Многие девушки мечтают о решительном мужчине, который схватит в охапку, закинет на плечо, скажет: «Моя!» и утащит в пещеру. Но на практике мне этот поворот событий не понравился. Я видела лорда Маркуса второй раз в жизни, а оказывается у нас уже «отношения»! Или он просто думает, что от такой партии как «принц» я не смогу отказаться? Ладно, читаем дальше…
Дальше принц переживал, что на эмоциях я отказалась посещать королевский дворец. Просил меня еще раз все обдумать. Ведь я аристократка, мне надо было общаться с себе подобными, а не становиться добровольно изгоем общества.