— Ну, ты дал… — Его преосвященство в сопровождении моей противницы, кстати, выглядящей намного хуже, чем я, оглянулся по сторонам. — Думал, честно говоря, что ты сдохнешь, но… Прими мои поздравления…
— И мои. — Агнесса сделала шаг вперед и протянула маленькую коробочку, от которой просто фонило святым благословением. — Давно меня так с небес не возвращали!
— Обращайтесь, Ваша Светлость… Только не часто, а то я точно подохну… — Я улыбнулся. — Я рад, что мы остались честными соперниками, а не стали врагами.
— Для врага ты слишком мелок… — Агнесс подмигнула. — Но вот как соперник или спарринг-партнер — вполне себе ничего.
Неожиданно подмигнув мне, вот эта Останкинская телебашня развернулась и вышла из комнаты, оставляя нас с преосвященством тет-а-тет.
— Прекрасный воин, но… Слишком прямолинейна. — Тарг тяжело вздохнул. — На неделе зайди в госпиталь Святой Хельги… Свои четыре раунда ты честно продержался, так что я свое слово сдержу. Но вот на бои больше ни ногой! Особенно на моей Арене. Конечно, я благодарен тебе за безвременную кончину Бездака, до примет его в небо святой Петр, но… Такие «сюрпризы» мне больше не нужны. Девять букмекеров разорилось, четверо повесились, трое поедут с семьями на Маулину, отрабатывать долги — это перебор!
— Хорошо… — Я согласно кивнул. — Но у меня есть дело к легату Улькас и… Я бы хотел выкупить одну рабыню, вот только, с деньгами сейчас напряг…
— Руту? Забирай. Считай это компенсацией за потерянные деньги…
Вот же!
Точно, обставил меня ящер.
Эх, лопух я, доверчивый…
— А легата Улькаса, увы, ты вряд ли встретишь — тот район и в лучшие годы был беспокойным, но теперь, когда Отступники с арахнами объединились, так и вовсе стало жарко. — Преосвященство тяжело вздохнуло. — Все в руках Божьих, но что идет в эти руки — не знает и сам Господь…
— Тихо… — Я улыбнулся. — Он — всеведающ!
— Только нам ничего не говорит… — Тарг встал с кресла. — Я бы честно хотел тебя вскрыть. Или сдать в святую Ольгу. Но медикус на свободе, контролирующий один из крысиных углов намного дороже медикуса за забором, только и умеющего, что дрочить и лечить…
Ну, да…
Наивный я, думал у меня все шито-крыто…
Да у Тамплеров две галактики под контролем, а я — самый умный…
Тарг открыл дверь и, тут же, как по заказу, распахнулась дверь ванной комнаты, выпуская моих, гм… женщин, закутанных в белоснежные полотенца.
— Гм… Четверо… — Тарг внимательно попялился на женщин. — Что же, молитва женщины всегда быстрее доходит до ушей Бога.
Осенив квартет крестным знамением, его преосвященство вышло из комнаты, плотно закрыв за собой дверь.
А потом открыл, погрозил мне пальцем и снова закрыл.
Иногда у церковников убойное чувство юмора!
Вон, Моник, при виде Тарга и вовсе так побледнела, что еще чуть-чуть и хлопнулась бы в обморок!
— Собирайтесь, одевайтесь… Я в душ… — Я выбрался из кресла и пройдя сквозь этих… Пошел освежаться…
«Иуда-Соломону
Вербовка объекта невозможна. Объект в зоне интересов третьих лиц.
Не выход на связь в оговоренное время обусловлен разрывом коммуникаций узла «Гер-Ашона-Кляуц»
Объект поврежден при бегстве из узла «Лио-Фамальга-Зорра»
Применение дополнительных модулей выполнено по форме «Зарром»
— … И все мы прах. И прахом станем… — Его Преосвященство замолчал, наполняя кладбище торжественной тишиной, прерываемой, правда, едва сдерживаемыми рыданиями жены и дочери. — Герцог Ричард-Франциск Теркумисса, славный воин, мудрый правитель… Нам тебя будет не хватать!
Я плотнее прижал к себе Моник, мысленно отдавая другу последние почести.
Вот уж не думал, что Дюк уйдет вот так просто и буднично — в собственной постели…
— … Интересно, кто будет следующим… — Голос за моей спиной тяжело вздохнул. — Плохо это, очень плохо!
Хотелось развернуться и посмотреть на говорящего, но…
Люди выходили, говорили и говорили…
— Иди… — Я, честно говоря, не заметил, как рядом со мной очутился Тарг. — Ты хоть честно скажешь…
Что же…
Дождавшись паузы, отпустил Моник и вышел к гробу, стоящему на высоком орудийном лафете.
— Дюк Теркумисса… — Я вздохнул. — Сложно о тебе сказать «был». В моем сердце ты — «есть». Ты остался в своих детях. В своих планах и в своих сослуживцах. А теперь ты останешься в своей планете. Я не могу знать, что у нас впереди, Дюк, но… Мне очень жаль, что ты этого не узнаешь… Спи спокойно, пусть земля тебе будет пухом, Герцог Теркумисса…