Я читал новости и находился в состоянии грогги, читая знакомые названия, среди которых оказалась и Теркумисса…
За месяц отсутствия Бекки, мотавшейся где-то по делам наших мужественных кабанов, я места себе не находил, даже прикупил на «Мерулу» надувной бак и пополнил все запасы, готовясь, в случае чего, сваливать из системы на всех парах, наплевав на безопасность окружающих.
Эгоизм, ага.
Вот только в системе, где и так все идет клюмбоком, здоровый эгоизм точно станет верным путем к спасению!
Новостные каналы и паблики пестрели кадрами с уходящих в прыжок кораблей, после которых система схлопывалась, превращаясь в мешанину мелких камней, в яркие брызги светила, разлетевшегося на части, в тонкие кольца таманностей, появившихся на месте газовых гигантов.
Словно всю систему засунули в блендер и нажали на кнопку, запуская огромные ножи…
Явно кое-что дорисовывали графикой, но общий смысл оставался простым и наглядно-понятным — за пару часов система превращалась в крошево.
Мелкая галька, меньше пяти сантиметров, равномерно растянутая по всей территории системы.
Камни, кости, куски металла и дерева — все одинокового размера, все безжизненно пустое, холодное и молчаливое.
Физики-математики ломали копья, доказывая, что невозможно разнести светило на камешки, но реальность в виде шести систем за месяц «невозможно» превратило в жуткую реальность, которую можно увидеть собственными глазами и потрогать собственными руками.
Бэлл, мрачная и так и норовящая прижаться как можно крепче, следом за мной перебралась на «Мерулу» и вела дела оттуда, не доверяя ни станции, ни системам обороны.
Ради безопасности, все три корабля «Заплати и лети» постоянно находились в движении, старательно держась подальше от прифронтирных границ, из-за которых то и дело приходили простые, но плохие, новости.
Люди, объединившиеся с архами наносили Ордену удар за ударом, вырывая куски из уже стройной системы завоевания.
Архи-жуки, с людьми конфликтовавшие, устраивали глобальные санации нейродеструкторами и высаживали на пустые планеты малые и средние ульи, плодясь и размножаясь со скоростью несущегося под горку велосипедиста, без тормозов.
Центральные миры крепили оборону, взывали к мести, но сами с места не двигались, предпочитая крепить оброну и мстить чужими руками.
Основные флотилии больше бегали по окружающим системам, бряцая своей серебристой броней и выискивая призывающих к мирным переговороам, чем рискуя выйти на Фронтир и, таки, встретится с врагом грудь на грудь.
Прижимая к себе всхлипывающую во сне Бэлл, не мог, с сожалением, констатировать тот факт, что нервишки у нее совсем ни к черту — мамочка была покрепче во всех смыслах.
Гоняя разогнанные в симбиоз оба «нейро», с каждым новым новостным сюжетом приходил к очень неоднозначным выводам.
Для Ордена — так и вовсе неприятным.
Из шести систем, превратившихся в щебень — пять выходили с мирными инициативами и даже предлагали свои территории в качестве «переговорных».
Кроме Теркумиссы.
Нет, на моей родной…
Гм, наверное, все-таки — родной планете! — тоже шептались о том, что 200 лет войны это как-то переборно, но голосов там было раз-два и обчелся, так что…
Пытаясь связать воедино все ниточки и повтыкать их в игольные ушка вероятностей, все больше и больше выходил в состояние ступора.
Вероятности отрицали вину пауканов в уничтожении планет, а ниточки вели куда угодно, только не за границу боестолкновений, которая в последнее время стала похожа на конус, острым своим концом вклинивающийся в территорию противника.
Куратор, вызвавший меня на станцию, стал приятной отдушиной в моем состоянии непонимая происходящего.
Учитывая, что это уже третий…
А, нет, это — Четвертый Кабан, третий вернулся в Центральные миры после первого же взрыва…
Или после Теркумиссы?!
Я аккуратно ввел «Мерулу» в ангар и, пока системы проверяли нас на наличие чего-то термобойно-убойного, откинул голову на подголовник, приводя мысли в порядок и еще раз прогоняя вопросы, которые вертелись в голове.
Халуш Сэйм, наш новый «Кабан»-куратор встретил меня на выходе из ангара, холодно кивнул Бэлл, предлагая ей на выбор либо вернуться на борт корабля, либо прошвырнуться по станции в одиночку.
Бэлл предпочла вернуться, а вот куратор, усадив меня на площадку «разъездного» антиграва, нагло сигналя и матерясь, протолкался к грузовому лифту, вознесся вместе со мной до этажа связи и…
Я сидел и смотрел на бесстыжую бабулю, которая своим вырезом выключала мозги напрочь.