— Угомонись, пожалуйста… — Вежливо попросил я, искренне надеясь хоть тут отдохнуть от шума и новостей, обрушившихся на нас с приездом домой. — Хасс, правда, угомонись, а? Ну писаки во все времена жили враньем, чего тут распаляться-то?!
Хассер вздохнул и стал, осторожно подбирая слова, объяснять мне, что теперь, без высокопоставленного покровителя, «эти самые писаки» в любой момент заклюют нас, точнее — меня, с легкостью вороны, заклевывающей голубенка!
Ну, да, так-то он прав, особенно в связи с моим пошатнувшимся материальным состоянием…
Слово за слово и мы с Хассером в пых и прах разругались.
Я предупредил умный дом, что не в пределах его компетенции умничать со своим хозяином, а умный дом убил меня фразой, что он не виноват, что умнее меня!
Ненавижу, когда железки умнее меня!
Это всегда означает, что железо глючит и вот-вот выдаст запредельную ошибку, после которой только и останется, что рвать волосы на жопе.
Так что, Хассер отправился на перезагрузку и диагностику, а я, крадучись пройдя по дому, поднялся к себе на крышу и, сдвинув непрозрачный полог, улегся смотреть на звезды.
Жаль только, что звезды так далеко…
Я бы хотел, чтобы они были близко-близко, чтобы их можно было коснуться руками, посмеяться их театру теней, а то и, чем черт не шутит, поставить на одну из них чайник!
Бред?
Ну, да, бред.
Сегодняшний рывок с Моник на плече — тоже бред, но вот, состоялся же!
Я закинул руку под голову, искренне жалея, что в этом тайном месте у меня только «Пшеничная слеза» и «Туша монаха» — первую я пью от злости, а вторую — с тоски.
Покрутив носом, смешал и то, и то…
Гадость преизрядная, но сейчас мне нужна именно оно — мерзкое, крепко-сладкое пойло, чтобы било по мозгам, чтобы завтра утром, на встрече с преосвященством, было плевать, что говорить и чем мне будут грозить, волновало меньше, чем отваливающаяся с похмела, башка!
А звезды ближе не становятся.
Им просто так же плевать на нас со своей безликой колокольни.
Я отсалютовал звездам высоким стаканом с вино-водочной смесью, давая понять, что я их вижу, и даже, где-то, понимаю…
Но хочу другого!
«Звезды, как холодные игрушки,
Разбивают вновь не детские сердца,
Словно металлические стружки,
В нас впиваются, стирая в кровь лица…»
Стакан, стакан, стакан…
Активен был бы Хассер, он бы сейчас точно перебудил всех четырех моих любовниц, поднял их на уши и заставил бежать сюда, спасать ли меня, отвлекать ли…
Хассер умный дом, беда только в том, что слишком умный.
И не мой.
Он подстраивается, он учится.
Но…
Я вновь поднял к звездам стакан, салютуя Дюку, чьё тело, как тела и еще добрых двух сотен присутствующих, не успевших разбежаться от падающего, тяжеленного конструкционного дроида, сорвавшегося с орбиты вместе со своим грузом — многотонным баком с топливом для разгонных двигателей.
Кто не умер, превратившись в лепешку, тот умер через десяток секунд, вдохнув ядовитых испарений.
И, кстати, оказывается, это я в этом всем виноват!
Какой-то из писак кинул в народ, что я знал и не предупредил, что…
Я вновь отсалютовал звездам.
Пусть их.
Собаки лают — караван идет…
Глава 4
Его преосвященство не был бы его преосвященством, если бы не придумал какую-нибудь каверзу!
Я понуро разглядывал стоящих передо мной всех четверых моих красавиц, пытаясь понять, как я до жизни такой докатился?!
— Конечно, я понимаю твое состояние, но… — Его преосвященство покрутил в руках черную рукоятку, оканчивающуюся белоснежным шариком. — Например, вот эта штука называется у наших врагов «Наказатор» — 128 нанонитей длиной в 64 метра в умелых руках превращает ряды грешников в ровные слои…
Его преосвященство сделал короткий замах и, стоящая между Рутой и Иоанной Жанетон беззвучно принялась сползать на пол, нашинкованная на ровные и аккуратные брусочки по десять сантиметров.
— Видишь, я уже сделал за тебя первый выбор… — Тарг расплылся в улыбке. — Причем, смотри, как филигранно!
Я сидел, привязанный к своему креслу и размышлял, может, все-таки стоило сыграть со старым уродом в шахматы?
Может там, за партией, открылись бы какие-то новые горизонты, а не вот этот бред, когда кровища хлещет на моих женщин, я смотрю на это с бараньими глазами, а владыка кабинета, который только что, просто так, убивший женщину, даже еще и не сказал-то ничего толком!