Вкругорядь ходило число с 12 нулями, но это, по мне, очень сильное преуменьшение…
Спустившись в сад, пробрел по дорожкам до знакомой беседки, обошел ее, вышел на едва приметную тропку, потом по ней еще с километр и сразу в небольшой лесок, в центре которого серебрилась озерная гладь и плескала рыбка…
Когда я пойму смысл рыбалки, обязательно наловлю местных карасей, нажарю со сметаной и…
Я скинул одежду и пошел купаться.
«Зевс — Соломону
Все увидел?
Мария — Зевсу
Чистки продолжаются, Соломон вне зоны, данных нет.
Зевс — Иуде
Инициировать проверку статуса Соломона
Марат — Зевсу
Он бы и рад в рай, да грехи не пускают!
Зевс — ВСЕМ!
Блядь, где Соломон?!
Мария — Зевсу
Соломон все видит!»
Вот, вроде и большая планета, а потеряться негде.
Я посмотрел вниз, на длинный язык заснеженного спуска и сдвинул очки со лба на глаза.
Всем хороша бабуля, всем изумительна Бэлл, но иногда так хочется забиться в гараж…
Или вот на такой склон…
Повернувшись спиной к «спуску для новичков», сделал шаг в противоположную сторону.
Женщины не понимают снег.
Они толкают нас на подвиги, а потом не дают их совершать, считая, что спасают от бесконечной череды ошибок, за которые же нас и полюбили.
Чуть пригнувшись, обогнул торчащий из снега валун и…
«Встал на прямую», набирая скорость.
И пусть там, с другой стороны, есть теплый домик, в котором суетятся слуги и все удобства, но мне туда не надо.
Длинный шлейф белой, снежной взвеси потянулся за лыжами.
Блин, представляю, как это красиво смотрится сверху!
Красная точка лыжника, за которой длиннющий белый хвост!
Привычно шевельнув коленями, свернул уходя в параллель горному хребту и выбирая место для очередного «легкомысленного» прыжка.
Вниз, быстрее, быстрее, быстрее!
И…
Вверх!
Взмывая, оглянулся назад и порядком струхнул — фактически за мной по пятам несся самый страшный горный локомотив — лавина!
На Теркумиссе, однажды, я видел, что творит сель.
Лавина, с ее низким рокотом — страшнее!
Не потому что она вся белая и упруго гудящая инфразвуком, а потому что сель был внизу, а тут…
Миллионы тонн снега мчатся за тобой, давя на мозги частотами и мощью.
И не отвратимостью…
Так что…
Выскочив на невысокий обрыв, взмыл над белой гладью, на которую вот-вот обрушится длинный язык лавины и…
Тело само изогнулось в заднем сальто, гася скорость падения и…
Хлоп!
Я снова в снегу.
Я лечу вниз в брызгах снега, с лавиной за спиной!
Сознание предупредило, что тут оно бессильно и в ход пошло бессознательное.
Первый закон выживания — «Бей или беги»!
Я бегу.
Я — лечу!
Эх, блин…
Зрителей нет!
Странная мысль, правда?
Но с ней все злее, острее, ближе.
Красная букашка, согнутая в коленях, мчит перед лавиной.
Наверное, сейчас были бы очень кстати лыжные палки, но…
Кто же знал-то!
Я делаю рывок и режу наискосок, к спасительному склону.
Убежать от лавины нельзя.
Но можно уйти в сторону, уйти на ее край, на склон ущелья и пропустить весь этот поток…
Махнув рукой, протираю залепленные снегом очки, где-то, какой-то крайней частью мозга удивляясь, как я вообще что-то в них вижу?!
И снова вниз, по прямой, перед лавиной, а потом…
Вправо и вверх, на спасительный склон, слегка коротковатый, чтобы погасить всю набранную скорость.
Взмывая над каменистым водоразделом, вижу, как лавина несется вниз, зажатая между все сужающимися стенами ущелья.
И вновь умное тело спасает дурную голову, вертясь по всем осям и подыскивая, куда можно шлепнуться.