Тем более, помню я ее горячую подружку, Моник, та еще оторва, горяча, громка и…
— Дин, а Дин… Вытри слюни! — Жанетон, чувствует она меня, что ли… — Что голодный такой? Опять своих крыс выставил?
А вот да…
Свободные женщины контрактниц жутко недолюбливают.
— Да, блин… — Я усмехнулся.
— И эти загуляли?! — Жанетон развернулась в мою сторону и покачала головой. — Ну, Дин… Добрый ты слишком. Ты их трахаешь, а надо пиздить!
— Вот представь, что я тебя… — Я вздохнул. — Самой-то понравится?
— Ну-у-у-у, если за дело, то я, кстати, пойму, не дура. — Жанетон тяжело вздохнула. — А если просто за то, что ты такой охрененный…
— Ну… Насчет «охрененного»… — Я с ужасом представил себе, как буду возвращаться в пустой дом после боя и бесконечные нравоучения Хассера. — Слушай, а давай, бери Моник и сегодня вечером, ко мне.
Я предложил и замер.
Один раз они с Моник у меня были…
Мне, кстати, очень понравилось, было классно, но моя дурацкая привычка держать подарки и дарить их, в этот раз сыграла против меня и…
— Ты же сегодня после боя будешь? — Жанетон снова развернулась и оценивающе окинула меня взглядом.
— Да. Но там контрактницы уже должны подоспеть, так что… — Я широко улыбнулся.
— Моник… Говоришь… — Жанетон покачала головой и…
Согласилась!
Нет, все-таки, странные они, женщины…
Никогда я их не смогу понять!
Странные они, чесслово!
А еще это их разделение на эвро, лати, талиек, эллинок, а то и вовсе — «богоизбранных», которые в контракте стоят, как целое состояние, но в реальности — визгливые, упоротые сучки, которым место исключительно в своих богоизбранных семьях.
Вон, у Дюка нынешняя жена из богоизбранных — омерзительная бабина.
Красивая, но воняет от нее гнилью на километр в ураган!
Бр-р-р-р-р, в общем.
Помахав рукой Жанетон, прошел по отсыпанному белой, каменной крошкой, тротуару и уже занес руку, чтобы постучаться в высоченную, деревянную дверь, но…
— Вас ожидают… — Здоровенный металлический болван, работающий у Дюка мажордомом-швейцаром-дворецким, снова подкрался неслышно, зараза!
Пройдя в открывшуюся дверь, прошел по широкой лестнице на второй этаж, свернул налево, через коридор и толкнул двери столовой, в которой, слава Звездам, сегодня завтракало исключительно семейство герцога, без всяких посторонних!
— Ткнув пальцем в кресло справа от себя, Дюк поднес к губам палец и откинулся в кресле.
Ну-у-у-у-у…
Судя по фонарям, освещающим лица его жены и дочери, кто-то сегодня уже помахал кулаками, а судя по улыбке, герцога, довольного, словно кот, обожравшийся сметаной, кулаками махал явно не он — наш Дюк вообще не любитель воевать с женщинами, предпочитая для этой цели настоящих врагов.
Хотя… Его Амрилла и Роза — самые главные его враги!
Вон как зыркают друг на друга мама с дочкой, явно не просто так фонарями светятся!
Увы, вздорный характер «богоизбранных» передается исключительно по женской линии — мужчины из этой породы плюгавы, подлы и готовы продать своих дочерей любому, кто оплатит сей надгробный камень.
Жен, в прочем, продать они тоже рады, правда, за меньшую цену.
— Ты сегодня невероятно весел… — Я потянулся за блюдом с курицей, фаршированной грибами. — Отвел душу с Туной?
— Тс-с-с-с! — Дюк усмехнулся и погрозил мне пальцем. — Лучше! Нашел жениха для Розочки…
— Но, судя по синякам, будущий жених стал камнем раздора между двумя «богоизбранными»… — Я оторвал ножку и вонзил в нее зубы.
— Ага. Поспорили насчет цвета второго свадебного платья… — Дюк ухмыльнулся. — Победила молодость!
— Я на свадьбу не приду! — Честно предупредил я, примериваясь, догрызть курицу или перейти на фрукты.
— Можно подумать, тебя позовут… — Герцог расхохотался. — Амрилла на дух тебя не переносит, а Роза, после того как ты вышвырнул ее подругу из окна Арены, жутко боится…
— Я ее не выбрасывал! — Я поднял руку с яблоком. — Она сама выпрыгнула!
— Ага, когда увидела размер твоего члена?
Сара, разумеется, в окно вышла не просто так — юное дитя заигралось в святую деву и залезло в мою тренажерку дабы «остановить и разрушить обитель греха».
Ага, она бы еще к ки-моду залезла…
Разумеется, об охранной системе Арены, призванной отпугивать воришек, простые смертные, а уж тем более женщины, явно не осведомлены, так что, вломившись в мою комнату без разрешения и в мое отсутствие, Сарочка активировала защиту, которая ее напугала так, что в помутившемся сознании 19-ти летней дуры дверь и окно поменялись местами.