Увы, не помогло…
Остается надеяться на лучшее, раз уж сбежать не удается.
Выбравшись из под сладко уснувшей, гм, подполковничихи, принял душ и…
Оделся и пошел гулять по кораблю, в пределах разрешенного мне, радиуса.
По шесть километров во все стороны, за исключением верхних палуб, где тусуется народ с большими погонами и куда, вот-вот должна переехать подполковник Валдава, оставляя нас на, пока еще неизвестного капитана.
Старею я, что ли?!
Вот и сейчас мне лучше думается в тишине «ночного часа», когда народ, хорошо, две трети народа, сладко спят и коридоры пустые.
Отдав честь незнакомому капитану, подозрительно красноглазому и уставшему, пропустил антиграв с вереницей закрытых вагончиков, в которых могли как «патроны» перевозить, так «замороженных» и свернул на эвакуационную лестницу, где время от времени появлялись мелкие торгаши разными идиотскими товарами, типа интимных смазок с привкусом сладкого сиропа или нейрошокеров, умыкнутых из наборов выживания.
А еще всякие статуэтки, меховые мусоросборники, картины и даже простенькая ювелирка, что так греет женскую душу.
В этот раз «интимщиков» и «оружейников» не было, зато сидела-скучала женщина в заляпанном краской комбезе, рядом со своим мольбертом.
Тонкая, черноволосая и с вполне себе серьезным «нейро», не иначе — пилотским, потому как на правом виске темнело отверстие порта подключения.
Пройдя вдоль ряда ее работ, не могу не признать — рисует она… Неповторимо.
Вот эти завитки туманностей, странные гуманоиды с щупальцами вместо рук и в блестящих, словно покрытых слизью, костюмах.
Пара картин и вовсе поражала тонкой гранью между искусством и наглой порнографией, особенно две целующиеся женщины — синекожая и крылатая с грудастой блондинкой.
А вот перед последней я замер…
На последней был я!
То есть, не совсем я, конечно — слишком длинный волос, да и идиотский красный плащ на голое тело — это картинное допущение, но вот в остальном…
Я прикрыл глаза.
Зеленоватая слизь, из которой на меня скалилась звериная морда, изогнутый клинок, полурастворенный лес, из глубины которого на меня пялится сотня желтых глаз…
— И вовсе не похож… — Женщина хохотнула, просто убивая меня своим голосом. — Но, если договоримся о цене…
Блин…
Я вздохнул.
Где-то в глубине души реально поднялась странная волна, словно кто-то обещал меня нарисовать, даже сделал набросок, но…
«Хочу!»
— О цене обязательно договоримся. — Я подошел к художнице. — Только… Без пафоса и вранья…
— Без «пафоса и вранья» — фото на документы… — Женщина протянула мне руку. — Ол. Майор Ол, Оливия Ол.
— Летун? — Я еще раз посмотрел на женщину. — После ранения — рассинхрон, отправили лечить нервишки и, в качестве программы — рисование?
— Летун, рассинхрон — точно. — Оливия прищурилась. — Но вот рисование — это для души. А ты…
— Медикус… — Я со вздохом развел руками. — Третий класс…
— Нда-а-а-а-а… Небогатый клиент… — Оливия расхохоталась. — Но от практики не откажусь, да и иметь знакомого медикуса никто не откажется. Тем более — целого третьего класса! Падай на… Куда хочешь…
Повертев головой, стула я не обнаружил, зато нашелся удобный насест из двух труб, на который я и взгромоздился.
— Нет, не так! — Майор встала со своего места и обошла меня, приглядываясь. — Поставь ногу на трубы, пальцы в замок и на колено… Ага… Теперь замри и не двигайся!
Оливия вернулась к мольберту и взялась за карандаш.
Да уж…
Представляю, что она там нарисует…
Усмехнулся и…
— Замри! Вот так! — Оливия аж подпрыгнула за мольбертом. — Не дыши даже!
Пришлось сидеть замерев, с дурацкой усмешкой на губах.
— Блин… Да что у тебя с глазами-то, а?! — Женщина вновь сорвалась с места и подошла ко мне ближе и чуть наклонилась, рассматривая меня. — Ты точно — третий класс? Не аристо? Не пилот?
Я лишь вздохнул в ответ.
— Нет-нет-нет! Замри я сказала!
Добрый час я изображал статую, боясь что-то сказать или двинуться.
— Все… Наброски я сделала. — Оливия вздохнула. — После «выхода» придумаю задник, а пока…
— Можно посмотреть? — Я спустился с труб и сделал было шаг к мольберту, но…
— И думать забудь, «третий класс»! — Майор погрозила мне пальцем. — Через недельку встретимся тут и я тебе цену заломлю, а пока…
В этот момент, свет из «ночного» перемигнул на «дневной», разрушая все таинство.
— Иди, медикус… Лечи! — Женщина нажала кнопку и мольберт сложился в компактный портфельчик. — Увидимся!