Судя по шипению, задница у майора действительно «думательный орган», вон как она сразу все протесты, что вертелись у нее на языке, оставила при себе!
Явно ведь — умнеет на глазах!
— Вы проходили тест на медкапсуле? — Я посмотрел, как майор, подхваченная нежными лапами дроида, занимает горизонтальную позу на антиграв-каталке и отдает злым шепотом распоряжения своему лейтенанту.
Судя по схожим формам носа, цвету волос и разрезу глаз — явно младшему брату.
Хотя, может быть всякое.
— Я совместима. — Майор, этим ответом, вернула мне радость жизни!
Так бы я ее сейчас тянул в отсек к беременным, потом наблюдал бы ее черт знает сколько времени, а так…
Полежит недельку в медкапсуле, попутно пролечивая остальные свои болячки и будет дальше творить всякую хрень.
Докатившись до «офицерского лазарета», прогнал лейтеху, который так и не отошел от Оливии дальше чем на три шага, перегрузил майора в медкапсулу и нажал кнопку «сделать хорошо».
Судя по засуетившимся «тараканам», подтаскивающим какие-то дополнительные картриджи к капсуле и срок лежания в десять дней, майор реально натворила всякой хрени с самой собой и мальчишкой, которому еще семь месяцев терпеть свою бешеную мамочку!
Поставив на «нейро» напоминалку, огляделся по сторонам и приглядел себе офигенную кушетку, заботливо приютившуюся в закутке.
Дав себе честное-пречестное слово, что только покемарю минуток двадцать, завалился на кушетку и отрубился.
Наглухо, словно меня из розетки выдернули!
Начерно, без снов, без желания пописать или устроить «ночной дожор».
Вот я думаю, а вот я…
Уже не думаю!
Пробуждение было так себе.
Во-первых, пикал под ухом кардиоводитель, во-вторых, иголками я был обколот так, словно в меня одновременно что-то вливали и выкачивали, причем, в промышленных масштабах!
И слабость…
Слабость была такая, словно я уже с литр кровушки потерял!
Отодрав от себя все иголки и отправив прибор в истерический писк, пошатываясь и покачиваясь, придерживаясь за все, что держится, добрался до шкафчика, куда дроиды, по инструкции, складывают одежду пациента.
Штаны натянул со второго раза, а вот обулся, к удивлению, с первого.
Правда, потом прибежала медсеструлька, требуя возвращения моей тушки в койку, но я ее честно послал.
И очень далеко.
И не потому что я хам, а потому что дико жрать хотелось…
По стеночке, по стеночке, не торопясь, приставными шажочками я добрался до столовки поблизости и…
На два часа потерялся для мира, добирая все, чего был лишен…
Да вашу же!
Меня девять суток на внутривенном держали!
Тщательно прожевывая набранную еду, попутно знакомился с новостями.
«Рейх…», простите, «Рим…» вот уже восемь суток в прыжке.
Во избежании повтора прорыва варп-сущностей, на борту, во время прыжка, запрещено молится.
«Разморозку» и переподготовку перенесли до прибытия на основную базу, в системе Акульки-но-Гитса.
Численность экипажа «Пятого Рима» сократилась на 43 тысячи человек и сейчас офигенной дурой межгалактического корабля управляют всего 211 тысяч человк, из них 62 тысячи это молельщицы, которые сейчас массово постятся или наоборот, старательно трахаются, если верить обращениям в гинекологию…
Еще 73 тысячи это десантники, пилоты-первогодки и прочие вояки, которых гоняют на тренажерах и отправляют на всякие виды работ по восстановлению корабля, точнее, на те виды работ, где мозгов не надо.
Оставшиеся 76 тысяч контролируют весь корабль…
Да уж…
Я тут прикинул размеры «Рима» и вздохнул.
Понятно теперь, почему столовка фактически пустует — народа не хватает.
А разморозить еще, до штатных 305 тысяч мешает запрет адмирала, который причин запрета не объясняет, ибо он — самый близкий к богу…
Сожрав всѐ, что набрал, связался с Тиберием и доложил о выздоровлении.
Ну, как о выздоровлении…
Сейчас часок посижу и можно будет еще покушать…
Лучше бы, конечно, в коечку завалиться, да не одному, но…
Для таких подвигов я слишком голодный…
Выбравшись из-за стола, добрался в уборную, посидел на белом друге минут эдак с десяток, думая о бренности бытия, а когда вышел — оказался окружен целым десятком сбшников, которые вроде и враждебного ничего не предпринимали, но и выглядели напуганными, словно я в туалете ядреную бомбу заложил.
Термоядерную…
Вон, сам легат примчался!
Развернувшись к непосредственному командиру, привычно отдал честь и…