— Последнюю неделю нам всем кололи «экспериментальную сыворотку», гарантируя, что она отпугнет тварей. — Сержант отобрал у меня фляжку и приложился сам. — Гарантированно отпугивала, кстати.
«Марат — Марии:
Прибытие «Пятого Рима» подтверждаю
Леонид — Марии:
Сворачиваются три основных ударных направления, ожидается вывод войск ради направления «Циллер-Странникс»
Мария — ВСЕМ:
Соломон видит все!»
Борт 34–67, «Клементина» оказался не линейный корабль, а рейдер.
Был бы линкором — Оливия бы сдохла в одиночку его пилотировать, тем более что ее знания, в большей своей части, все-таки относились к москитам, но…
Четыре других пилота до сих пор отлеживались в медкапсулах, а ее верный лейтенант, хоть и носил «крылышки», но летал исключительно в двух случаях — озвиздюливаясь от своей возлюбленной-майора и оргазмируя, от нее же…
Я обошел «свою» палату и тяжело вздохнул.
Всего, сейчас на «Клементине» четыре тысячи семьсот десять человек.
Пятисотметровый кораблик забит народом, как банка шпротами, СЖО пыхтит, но пока тянет, жрать тоже есть чего, но вот в остальном — жопа.
Причем безразмерная такая, страшная, жопень!
Если сейчас на корабль нападут — мы и выстрела-то сделать не сможем.
Не потому что нет специалистов — просто не из чего стрелять…
Инженеры демонтировали вооружение материнской галактики, а тут ничего не установили.
Так что, крюйт-камеры пусты, а затычки главного калибра намертво приварены к корпусу.
Правда, нам безумно повезло, что именно эти пустующие помещения оказались под завязку забиты едой, водой и медикаментами, иначе бы все эти тысячи уже бы начали умирать, а так…
— Господин Хьюссер! — Рядом со мной снова нарисовалась Агна в своей унылой темной мантии молельщицы и с вечными четками, которые она перебирала. — Капитан Ол…
Да, наш капитан Ол до сих пор не разговаривает со мной, словно это реально я во всем виноват!
— Агна… — Я вздохнул. — Ты не обязана исполнять приказы человека, у которого в голове верх и низ поменялись местами.
— Капитан Ол — не сумасшедшая… — На меня блеснули два пронзительно-синих глаза, которые, дай им волю, грохнули бы меня, но…
Это пилотов у нас на «Клементине» «аж целых пять»!
А вот медикусов…
Двое.
Точнее, «медикус» тут исключительно я, а вот второй — «лекарь», который отлично понимает, какие настойки давать, какие уколы колоть и какие свечи куда совать, но…
Хороший уровень фельдшера, который способен разобраться с большинством проблем, но не врач, не «медикус-универсал», как числится в моем теперешнем договоре.
Пойлер Энн, вечно красноносый, вечно с одышкой, вечно улыбающийся — лекарь десантников, приписанный к отделению сержанта Фальци.
— Капитан Ол приглашает вас на ужин… — Агна выдохнула. — Она считает, что раз уж вы на одном корабле, то…
— Передай капитану, что я вынужден отказаться от столь заманчивого предложения. — Я шутовски развел руками. — После некоторых событий мне хватает и армейского рациона…
— Это была трагическая случайность. — Сестра-молельщица вскинулась. — Тогда и кроме вас пострадали люди!
— Только если бы пострадал я, лечить их было бы некому. — Я демонстративно помахал рукой, давая понять, что аудиенция завершена.
Я ничего не имею против Оливии, кроме простого факта, что я ей не доверяю.
Более того, я даже уважаю майора за ее ожидание до последнего, но вот во всем остальном — майором двигали эмоции, а не здравый смысл.
Ну вот, скажите мне, как можно было набрать «сестер-плакальщиц» и не набрать экипаж?!
Как можно было собрать десантников, но не взять технарей?!
Как можно было набрать раненых, но всего одного лекаря?!
Каким местом думала майор, военный человек, запихивая в корабль людей штабелями?!
Я сделал глубокий вдох-выдох, успокаиваясь.
И ведь, что обиднее всего — все эти штатские боготворят майора, не замечая, как пашут те же десантники на кухнях, как учатся латать вместо техников проблемные места, как мы с пузанчиком Пойлером занимаемся их здоровьем в то время, как майор заперлась в капитанской каюте и вылазит оттуда на пару часиков, чтобы пройти по центральному коридору и продемонстрировать свой синячище!
— Дин… Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и пожалеть. — Агна все еще толклась у порога, не желая признавать поражение.
— Да я вот неправильный человек… — Я пожал плечами. — Я и сделав не жалею, и не сделав — не горюю.