Хуже всего то, что какую-то особую, я бы даже сказал — извращенную! — любовь испытывали к мужчинам, так и норовя залезть в штаны, помассировать плечи-шею, а в особо запущенных случаях, даже пройтись по затекшим мышцам легкими разрядами тока.
И, да…
Ко мне «щекотунчики» не приближались.
И совсем не потому что я, еще на карантине, активировал такой выводок, а потом покрошил его своим волшебным клинком, а потому что ношу на лацкане крохотный значок-пометку вип-персоны, к которой даже приближаться можно исключительно после письменного разрешения!
Махонькая рубиновая капелька с золотой ладошкой, пяти миллиметров в диаметре…
Крохотулька, а все двери открывает, все лифты запускает…
Написав майору, что у нас снова принесло «щекотунчиков», прошел в штурмовик и расположился в кресле стрелка.
Эх, с нетерпением жду, когда наши десантные техники разберутся с управлением местного транспорта и можно будет засесть за джойстики самому!
Глава 13
«…Печаль не в домах, а в душах
И свет печально не затмит…»
Ненавижу заунывное нытье!
Следующий трек!
«… Ах, у печали вкус садового шланга…»
Этот и вовсе — чудо машинного перевода, следующий трек!
Я щелкал по экрану планшета, пытаясь представить себе, кому же он принадлежат в недалеком прошлом?!
Для малолетней соплюхи — слишком дорогой чехол и украшения, для взрослой женщины — слишком много любовного воя.
Может, пользовались на двоих?
Потыкав в кнопки, вышел из меню аудио проигрывателя и пошел шариться по личным фото, офигевая от широты разбросов интересов владелицы планшета.
Парное катание плавно перетекло в жесткую порнуху, с элементами увечий, милые зверушки, десяток кадров назад доверчиво что-то кушавшие с рук с изящными браслетами, на более новых уже столь же изящно промаринованы и нанизаны на шампуры.
Новостные колонки — сплошная материковая чернуха, с уточнениями, кого, где и сколько раз убили.
Карта материка с разноцветными кругами, аккуратно пронумерованными и сведенными в табличку по количеству нападений на душу населения, в час.
А вот настоящее родео, правда, вместо быка — здоровенный мужик с рогами, который совсем не шуточно кидается на загонщиц и даже поднимает их на рога, заливая себе лицо парящей кровью.
Еще чуть дальше — вход в филиал банка, причем не запароленный даже, а нагло сохраненный!
Глянув сумму на счету едва успел поймать челюсть — более шести миллиардов!
И это — анонимный счет, которым может пользоваться любой, кому в руки попался планшет!
Следом — и вовсе интересность — сайты по операбельной смене пола.
Вот, скажите мне, нафига вот эти хирургические изуверства, если медкапсула сделает все то же самое намного быстрее, а главное — качественнее?!
Не-е-е-е-е, я жителей этого острова вообще не понимаю!
С их возможностями — такие ущербные желания?!
А еще этот, просто повальный отказ от применения нейросетей на планете — это же нонсенс!
Как можно отказаться от технологии, делающей твою жизнь настолько удобной?!
Так ведь нет — все жители острова, по прибытии, ставили себе «глушаки» и наслаждались пасторальной жизнью в высокотехнологичном туалете с отключенным электричеством!
Да по их планшетам можно писать трактаты о психологических перверсиях!
На острове, чем богаче — тем явнее перверт!
Я плюнул и отложил в сторону планшет.
Нет, меня положительно не тянет заниматься научными изысканиями ныне ставших пылью, богатеев.
«Сдох Никодим — да и хрен с ним!»
Пройдя по самому натуральному «тайному этажу» притаившемуся между третьим и вторым, еще раз покачал головой.
И ведь снаружи совершенно не заметно, что есть еще один этаж, а внутри…
Целый зал с пустыми колбами биоискинов, стеллажи, забитые кристаллами памяти, оружейная комната, сейф с зародышами нейросетей и охранная сигнализация, едва-едва дышащая на ладан, потому как в целости и сохранности осталось только два стареньких искина, на одном из которых «висела» канализация и водоснабжение, а на втором — картотека пользователей, с полным описанием их пристрастий и количеством жертв…
А жертв тут у каждого не по одному десятку…
Да уж, пауканы с ними как-то слишком милосердно поступили…
Пройдя весь этаж, насквозь, замер у стеклянного стеллажа, на полках которого стояли фотографии в тяжелых, украшенных драгоценностями, рамках.
Фотографии — говно, не имеющее отношение к художественности, но…
Две женщины с тяжелыми игольниками в руках, на фоне кучи иберрских тауматов — животных настолько редких, что в мирах наших противников их даже гладить запрещено!