«Чиж» мои раны прижал, обработал, зафиксировал, но…
Сейчас, судя по «нейро», шел уже тридцать пятый час с момента высадки, из которых двадцать я проспал, десять занимался самовыковыриванием себя из фиксационной пены и последние пять часов расчищал проход, проклиная создателей «Чихина», совершенно не подумавших об аварийной посадке!
Хотя, может они и подумали, но нейросети у меня нет, а по инструкции, нарисованной около двери, все действия производятся исключительно через нее, родимую…
Втиснувшись в «Зигфрида», вздохнул — скаф был поностью заряжен, «нейро» подхватило все функции и вот я осторожно снимаю Килота и устраиваю его в сторонке, чтобы спилить торчащую балку и, пройдя еще 31 метр, наконец-то толкнуть чертов люк, за которым свобода, за которым солнце, за которым чистый воздух, в конце-концов!
С первого раза люк не поддался.
Но это не страшно, это нормально, что с первого раза не получилось…
Саданув крепким локтем инженерного скафа в район замка, услышал громкий хруст, а потом дверь открылась, впуская свежий воздух.
Выбравшись наружу, присвистнул — туша посадочного модуля, если я правильно понимаю отпечатки, не скользила на пузе и даже не катилась, как мензурка, она летела с носа на корму и обратно на нос, снося все на своем пути.
И осталась торчать на берегу лесного болотца, войдя жопой в густую жижу, которая и сыграла роль амортизатора!
Крепкий корпус не дал течи, не смотря на все удары, но вот хрупкий груз, начисто лишенный здравого смысла и доверившийся плохо изученному посадочному модулю, выкосило начисто.
Я специально проверял — последним умер Кранц, наш переводчик, пережив всех остальных на 11 часов.
Я в это время честно спал, обколотый медаптечкой «Чижа» и закутанный в пену.
Посидев на корпусе, принялся тащить наружу все, что хоть как-то сможет пригодиться, попутно разбираясь с телами, вытаскивая их наружу и складывая в кучку.
Как бы мне не хотелось, но…
Очень скоро сто двадцать два тела ровными рядками легли на прибрежную зелень, привлекая лесную живность.
Да, наверное, можно было их и там оставить в покое, вытащив все необходимое, а потом, просто закрыть борт до лучших времен, но…
Умная мысля приходит опосля, а я сейчас реально как на автопилоте.
Сервоприводы скафа слегка попискивали, сладко пахло соленой кровью, мир то и дело вертелся перед глазами и тогда в шею втыкалась игла, впрыскивая новые и новые дозы лекарств.
Собрав жетоны и запротоколировав причины смерти, со вздохом признал, что вот совсем не так я жаждал вернуться на планету, совсем не так.
Залив тела топливом, отошел на десяток шагов и выстрелил из ракетницы…
Ага.
Стабильное топливо — ракетницей…
О чем я, интересно думал?!
Умел бы я огненные шары пускать или там огонь вызывать…
Только подумал, как над телами заплесали тонкие сполохи, искорки и…
Пришлось отбегать еще дальше — пламя взметнулось до небес, потанцевало пару минут и исчезло, оставив после себя шипящую и парящую болотной водицей, раскаленную проплешину.
Надеюсь, с орбиты заметят и спустят дрона, чтобы проверил, чего же это там полыхнуло-то так не по детски!
Помолчав еще минуту и получив еще один пшик от «системы здравоохранения», забрался в «Чихин» и принялся разбираться с его грузом.
Все-таки, шестидесятиметровый аппаратик спускался не только с галдящими пассажирами, но и имел махонький грузовой отсек, куда поместился антиграв с тележкой и 800 килограмм груза, что нам бы пригодились на первое время.
Например, офицерские пайки.
Открыл отсек и присвистнул — в отличии от пассажирского отсека, в грузовом все было просто в идеальном состоянии!
Даже аварийные компенсаторы отработали не по «красную линию», оставшись в желтой!
И весь груз остался на своих местах, заботливо упакованный и зафиксированный.
С матами и подзарядкой, вытащил наружу антиграв с двумя лебедками — сзади и спереди, а уж с этими двумя приспособами, вытащить остальное было делом пары часов.
Работали бы мозги — занялся бы этим с утра, а так…
Посмотрев в черные небеса с редко сияющими звездами, со вздохом полез в рубку управления, восстанавливать связь.