Забрав с собой Грету, Глория оставила нас троих в полной тишине.
— Что тут случилось? — Полюбопытствовал я, готовясь услышать что-то захватывающее.
— Это мудила прятал наркотики в кисломолочке. — Мафиозо сжал-разжал кулаки, словно подумывая, а не врезать ли идиоту еще раз. — Разумеется, один из пакетов лопнул и теперь Франца шарошит полиция, обвиняя в употреблении и даже распространении!
— Пиздец… — Я посмотрел на Августа, как на того, кем он и являлся — на полного идиота! — А если бы близнецам попалось?!
— А вот это еще надо выяснить… — Маттео тяжело вздохнул. — Убил бы…
Оставив Августа стоять и дожидаться полиции, напару с мафиозо занялись садом — заделали дырку от разрывной иголки, поправили грядки, убрали переломанные плети и собрали сбитые плоды.
Обычная огородничья работа, на которой так легко думается, ведь руки заняты…
К приезду полиции и «Скорой», в принципе, на участке все снова радовало глаз порядком и свежестью.
Прибывший Ронка допросил нас с мафиозо, предупредив, что старику придется оплатить штраф, а меня так даже похвалил, что не дал свершиться убийству…
Наивный, блин!
Если бы я тогда знал, что наделал этот стоеросовый кукузень, так я бы еще и помог мафиозо от тела избавиться!
Увы, как медикус я точно знаю, что такое наркотик и как потом с этим жить.
— Мы славно потрудились… — Мафиозо со скрипом выпрямился и посмотрел на последнюю грядку, которую мы «поправляли» уже из принципа, больно уж она отличалась от остальных.
— А бабуля пирог печет… — Я потянул носом. — Рыбный…
Мы оба сглотнули слюну, потому как круче рыбного пирога, у бабули были только булки, которые сметались всеми, даже теми, у кого язва, кто не любит сладкого и кто «не понимает выпечку»!
— Опять после ужина пойдешь блукать? — Маттео зевнул. — Эх, молодость-молодость!
Да, вечером я снова пойду блукать.
А что мне еще делать, если на планете у меня, кроме бабули и всех ее пансионеров — никого.
Вообще никого!
И очень скоро, кое-кто получит за Руту финальный аккорд, а я вернусь на станцию, а оттуда…
Куда глаза глядят.
— Дин… Месть — это всегда гибель… — Мафиозо хлопнул меня по плечу. — Сейчас я даже жалею, что узнал и еще больше — что рассказал тебе.
Да, мафиозо разузнал о судьбе Руты.
И теперь у меня есть еще одна причина встретится с Зецем Абрамого на узкой дорожке.
И еще с двумя его «пациентами», у которых только и проку в жизни, что крутые родители…
— Ты же не натворишь глупостей, Дин?
— Все будет по уму. — Я выдавил из себя улыбку. — Исключительно по уму!
— Держи… — Мужчина протянул мне обычную, пластиковую визитку. — Это мой старый друг… Немного адвокат, немного аферист, но свое дело знает!
«Кусто Дифф — разные услуги»…
Надеюсь, не пригодится, но…
Как знать, как знать…
После ужина бабуля попробовала припахать меня к заготовкам, но я вежливо и непреклонно отказался — я люблю соленую капусту, но как представлю всю эту гору кочанов, за которую сейчас засядет весь пансионарий, так сразу бежать хочется!
А народ, включая отпущенного Франца, сейчас рассядется за длинным столом, благоговейно поточит ножи, почистит морковки для малых и…
Может, и вправду остаться и помочь?!
Не-е-е-е-е-е!
Я этот прикол знаю!
Сейчас — капуста, а там и невесту начнут искать!
Помахав всем рукой, забежал в комнату и забрал камеру.
По настоящему, мою собственную камеру, которую какой-то долбоеб из пациентов продал в ломбард!
Спасибо долбоебу, что он продал ее полным комплектом, в сумке, а ломбардщику спасибо за то, что продавал все «одной сумкой»!
Правда, цены оба не знали, так что и тот, и другой хорошо так пролетели в цене, но ведь их безграмотность — не моя проблема?!
Топая по хорошо освещенной улице, кругами, как к опасному зверю, подбирался к своему дому.
Полтора часа прогулочным шагом, делая по дороге снимки и вдыхая пряный воздух города, с тревожными, дымными нотками.
Эх, блин…
И деньги есть, и жить можно, но…
Пройдя еще с километр, перешел дорогу, нырнул в подземный тротуар — центр блеска и нищеты, где собиралась тусовка живой молодежи, играли музыканты, а молодые девчонки танцевали, собирая свой вечерний прибыток в странные шляпы, что как-то внезапно вошли в моду сразу после карантина.
Живые лица, живые эмоции, живые люди…
Пройдя тротуар насквозь, вынырнул наружу и чихнул — в воздухе летали хлопья пепла, а зарево пожара превратило ночь в гротескный день, наполненный зарницами мигалок пожарных машин, ревом сирен и суетой спасателей, не рискующих приближаться к полыхающему как свечка, дому.