- Прости меня, пожалуйста. Знаю, что обидел, что полный кретин. Это было глупо, некрасиво, зло. Я не знал, кто ты... Какая ты... Не имел права судить. Я сильно ошибся, и мне очень жаль.
- Мне тоже. Я тоже ошиблась, - надев варежки-прихватки, я схватилась за ручки кастрюли. - Уйдите с дороги, мне нужно отнести суп в столовую.
- Давай помогу...
Он взял меня за руку, за запястье, которое не так давно сжимал Белоозеров-старший.
- Я не нуждаюсь ни в вашей помощи, ни в помощи вашего отца, - спокойно и ровно, глядя на сбитые костяшки боксера, ответила я.
Михаил отдернул руку и отступил.
- Как мне все исправить? - спросил он тихо. - Я не хочу оставлять все так...
Не дослушав его, я вышла в столовую.
Стали съезжаться гости - дальние родственники - внучатые племянники, двоюродные братья и сестры Маргариты Васильевны. Не было только сына и старшего внука. Последний, как я поняла, сейчас работал где-то в Англии и приехать не мог. Михаил находился здесь в центре внимания, ну а я, слава Богу, на его периферии - спокойно носила блюда, раскладывала приборы, старалась быть незаметной и полезной.
За общий стол мне садиться не хотелось, но Маргарита Васильевна, улучив минуту, свободную от поздравлений, взяла меня за руку и усадила слева от себя, рядом с Соней и напротив Михаила.
- Ты же должна быть поблизости, - тихо заметила княгиня и громче обратилась ко всем присутствующим. - Дорогие гости, присаживайтесь и позвольте познакомить вас с моей помощницей в домашних и рабочих делах. Прошу любить и жаловать - Вера. Этот сытный и вкусный обед - итог ее стараний.
Со мной чинно поздоровались и, не откладывая тост в долгий ящик, подняли бокалы. Первым бабушку поздравлял Михаил.
- Я по традиции сначала скажу тебе спасибо, за то, что и кто мы есть. Наше теперешнее положение - целиком и полностью твоя заслуга. Сил тебе и терпения, старшая мама, долгих лет и ясных мыслей.
- Спасибо, - Маргарита Васильевна подняла бокал и чокнулась (сейчас она пила вишневый сок, вино откладывалось до вечера) с внуком, потом к ней потянулись остальные.
- А где же Лёня? - спросил кто-то.
- У Лёни свои взгляды на то, как справлять день рождение матери, - сухо ответила княгиня.
Соня хмыкнула, уставившись в тарелку.
- Кстати, бабушке никогда не желают здоровья, - тихо заметила художница. - Она сказала, что и так здорова. Пусть здоровья желают молодым.
- М-м-м, - протянула я, и больше не проронила ни слова. Изредка ловила на себе пристальный взгляд Михаила, но тут же отворачивалась.
Когда подавала чай, за мной на кухню вышла Соня.
- Вы поссорились?
- С кем? - я снова отыграла недоумение.
Соня поморщилась.
- А то не знаешь...
Я пожала плечами и промолчала.
- Ненавижу эту привычку, - недовольно заметила собеседница. - Не отвечать и шею в плечи втягивать. Так Миша всегда делает, когда не хочет ничего объяснять. И на что ты обиделась?
- На чужие предрассудки.
- А... Ясно, - Соня вздохнула. - Из-за моей болтовни, да?
- Ты хотя бы сказала правду.
- Правда со временем меняется, и не стоит ее прошлую принимать за ложь.
Я не поняла этого умозаключения.
- Ой, блокнот.
- Да, кстати, - я кивнула, забирая поднос с чашками. - Спасибо за ежедневник.
Соня молча вернула блокнот на место и пошла следом за мной.
После чая и торта Маргарита Васильевна заявила, что устала и хочет прилечь.
Гости принялись греметь стульями и прощаться. Михаил и Соня вышли провожать родню, а я поднялась к княгине. Та сидела в кресле, у себя в комнате и... курила.
- Что? - поведя рукой, чтобы разогнать дым, спросила она.
- Курение опасно для здоровья.
- Спасибо.
- Вы сказали, что устали. Вы хорошо себя чувствуете?
- Хорошо. Сказала так, чтобы они поскорее ушли. Иначе сидели бы до вечера, а у меня свои планы. Прости за поведение сына.
- Ничего страшного, - я подошла к креслу и протянула руку. - Отдайте сигарету.
Маргарита Васильевна вздохнула, но окурок отдала.
- Ты - человек невероятного терпения, Вера.
- Вам все понравилось?
- Безусловно. Спасибо за обед. Деньги в конверте вон там, на тумбочке. В семь мы выезжаем в город.
Когда я спустилась вниз, Михаил в одиночестве сидел за пустым столом, но, заметив меня, мигом поднялся.
- Нам надо поговорить, - произнес так, словно решил броситься на амбразуру.
- Миша, - из прихожей выглянула Соня. - Докинь до города, дела есть.
Её брат поджал губы и чуть повернул голову. В этом жесте было столько от княгини, что я теперь ни секунды не сомневалась, чей родной внук Михаил Белоозеров. Леонид Иванович нес чушь.