- Ничего страшного, - я зачем-то накрыла его ладонь своей. - Проблемы со зрением - временное явление, я уверена. Скоро придете в норму.
Он кивнул, оглядывая мою руку. Потом перевернул ладонь и, легонько сжав мои пальцы, тихо заметил:
- Замерзла.
- Да, совсем немного.
Я смотрела на его профиль и кусала губы. Это ощущение было для меня в новинку. В жизни своей никого и никогда не хотела поцеловать так, как его сейчас. А ведь он просто держал меня за руку.
- Не проболтайся, пожалуйста, бабушке.
- Честное партизанское.
Он погладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони и отвернулся к окну. До поселка мы добирались в тишине. Охранник поднял шлагбаум и пропустил машину в жилую зону. Таксист подъехал прямо к воротам. Михаил вышел первым и направился открывать передо мною дверцу, но я справилась сама и встала в сугроб.
- Хм, - боксер опустил голову. - Ты в туфлях?
- Ну да, - стуча зубами, ответила я.
- Зимой?
- Так на машинах же...
Сказать, что мои ботинки не подходили к выбранному платью, я, конечно, не могла. Ни один мужчина не оценил бы такого идиотизма.
- Достань ключи.
- Что? - не поняла я.
- Ключи достань. От ворот и дома, - пояснил Михаил, делая шаг ко мне. - У меня руки будут заняты.
- Ай! - вскрикнула я, когда он схватил меня под колени и, откинув назад, рывком поднял. Обхватив его за шею, я на мгновение вся сжалась, испугавшись, что боксер уронит меня в сугроб, но Михаил только чуть подкинул меня, перехватывая поудобнее и, повернув голову ко мне, очень довольный собой, спросил:
- Нормально?
- Да, - шепотом ответила я, оглядывая его лицо. Он был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке.
- Открывай, - весело ответил Михаил, снова тряхнув меня.
Землю под ногами я почувствовала только на крыльце, у дверей дома. Михаил со мной на руках пересек подъездную аллею и поднялся по лестнице, а я все это время, едва не пища от счастья, смотрела на его скулу, подбородок, губы... О морозе я забыла совершенно - мне было тепло, почти жарко. Поэтому, когда меня спустили на землю, стало вдруг так холодно, что руки затряслись. Я не с первого раза попала в замочную скважину, а когда зашла в прихожую, налетела на сани и едва не упала. Михаил схватил меня за руку и потянул назад.
- Это ещё что за херня?
Я нашарила на стене шнурок от бра и, дернув его, шепотом ответила:
- Сани. Вчера весь день собирала.
Михаил, увидев плод моих трудов, закрыл рот ладонью, чтобы не захохотать во весь голос.
- Да что такого? Нормальные сани, - возмутилась я, чувствуя себя совершенно пьяной.
- А где олени?
- В коробках. Соня меня кинула. Заставила купить всю эту... - я взмахнула руками.
- Херню...
- Да. Именно. А собирать не приехала.
- В ее духе. Я завтра все сделаю и установлю. Идет?
Я обернулась к нему, он сделал шаг мне навстречу.
- Идет, - шепотом ответила я, смотря ему в глаза.
Михаил поднял руку и погладил меня по щеке.
- Я бы поцеловал тебя, - тихо сказал он, скользнув пальцами по моему подбородку. - Если бы ты не была девушкой моего друга.
- Я не его девушка, - ответила я, вздрагивая от его прикосновений и не имея ни возможности, ни желания отвести взгляд и не смотреть в его лицо. - Мы договорились остаться друзьями...
- Как раньше?
- Нет. Как раньше уже не выйдет... - мне надо было найти себя. Ту самую себя, спокойную и терпеливую, без водки в крови, без тумана в голове и без непреодолимой тяги к красивому мужчине рядом. - Я...
Михаил положил ладонь мне на затылок, и я запрокинула голову, приоткрыв губы.
- Вера, это вы тут! Ой...
Я резко развернулась и замерла, пристыженно глядя на Зою. Та стояла в дверях, кутаясь в халат и, вскинув брови и вытаращив глаза, переводила взгляд с меня на Михаила.
- Доброй ночи, - сухо ответил боксер.
- И вам... А вы же внук Маргариты Васильевны, да?
- Внук.
- А... Ну, все хорошо. Давление нормальное, да... - Зоя попятилась назад. - Все хорошо.
- Спасибо, Зоя, - рассеянно ответила я. - Ложись спать, уже поздно.
- Да ладно... У меня же смена до утра. Развлекайтесь, - бросила Зоя и, отвернувшись, направилась к себе. Насмешки в ее словах не было, но мне будто отвесили пощечину. Я отвела глаза. Михаил обнял меня за талию, но я отступила и обернулась.
- Мне... Я лучше пойду спать.
- Что с тобой? - спросил Михаил, оглядывая меня.
- Я просто устала сегодня. А завтра много работы и... Я живу этой работой. Изо дня в день, уже лет десять. Это моя жизнь, и ничего изменить я не смогу.
Михаил нахмурился.
- Я не понимаю тебя.
- Я не хочу, чтобы в работе с Маргаритой Васильевной мне что-то могло помешать. Есть только сиделка и пациент. Остальное может только навредить.