Зря я завела этот разговор сейчас.
- Мне кажется, ты все усложняешь, - мягко заметил Михаил.
- Простите меня за сегодняшний вечер. Но в этом доме я либо работаю, либо меня здесь не будет. Я всегда должна находиться при клиенте, всегда должны быть готова к любым ситуациям. А клиент... должен доверять мне.
- Я тебя понял, - Михаил шагнул ко мне. - Можешь не переживать на этот счет. Завтра между нами ничего не будет.
Я запрокинула голову, обескураженно глядя на него.
- Но сейчас просто молчи, - закончил он и, взяв меня за плечи, привлек к себе.
В его поцелуе не было напора или дикой страсти, неуемного желания или принуждающей настойчивости. Нет, это было прикосновение - легкое, осторожное, невероятно нежное. Его руки с моих плеч скользнули вверх, по шее. Он обхватил мое лицо ладонями, заставляя тянуться к нему, требовать и получать продолжение этой умопомрачительной ласки. Я положила руки ему на талию; пробравшись под блейзер, сжала тонкую ткань рубашки. И мне тут же захотелось большего. Разгоряченная его близостью, я сама пошла дальше - провела языком по его губам, скользнула внутрь, ища ответа, а Михаил... улыбнулся, целуя легко, как будто прощаясь, и чуть отстранился, давая понять, что на этом все.
- До завтра, - он погладил меня по щеке. - Я рад, что мы все прояснили.
Он кивнул мне и вышел в гостиную. А я, обняв себя за плечи, обернулась, чтобы посмотреть ему вслед. Я бы поняла, если бы он обиделся, ушел, хлопнув дверью, злой и раздосадованный, но что делать теперь, мне было совершенно неясно.
Я потерла виски, пытаясь собраться с мыслями. И как раньше мне удавалось душить чувства на корню? Почему теперь, как не старайся, этот человек не шел у меня из головы? Что я упустила? Где позволила себе расслабиться так, что теперь мои каменные стены сыпались, как песок, сквозь пальцы, стоило ему прикоснуться ко мне?
Он ведь не поймет меня или не захочет понять. Будет делать так, как нужно ему, и мне придется из раза в раз отталкивать его, что напрочь испортит наши отношения и неминуемо приведет к моему уходу.
А если поймет...
Это замкнутый круг. Если он поймет и примет мою позицию, я полюблю его ещё больше.
Глава восьмая
Хотя ночью спала я плохо - все думала и думала, до головной боли, но утром встала рано. Проводила Зою, которая, конечно, не смогла не промолчать и совет мне дала, по ее мнению, очень ценный:
- Ты бы поаккуратней со внуком. Знаешь, какие пациенты бывают мнительные.
Я поблагодарила ее за участие и пообещала соблюдать осторожность.
Михаил тоже встал ни свет,ни заря. Заглянул на кухню спросить, что на завтрак и не нужна ли помощь. Получил в обе руки два мусорных пакета и ушел к бакам, а вернулся с Семенычем и елкой.
- Куда ее девать? - спросил Михаила Федор.
- Здесь оставь, я сам в гостиной установлю.
Мужчины вышли на улицу о чем-то поговорить, а я, прислушиваясь ко звукам музыки, доносящимся сюда из гостиной, оглядывала ель. Дерево было пушистым, свежим и зеленым, в высоту метра полтора.
- Ну как? - спросил Михаил, заходя с улицы и встряхиваясь с мороза. - Красивая?
- Красивая, - отозвалась я и расстроенно посмотрела на боксера. - Жалко...
Он поднял брови.
- Хм... Как бы... Искусственная ведь не то, - наконец, выдал он.
- А этой - жить да жить.
Михаил вздохнул.
- Ладно. Хоть бабушку порадую.
За завтраком вышла дискуссия про елку. Маргарита Васильевна была категорична.
- Пластиковая китайская дрянь обесценивает праздник. Эта елка - из отмеченной к вырубке зоны, и жалеть ее я не собираюсь. Наши предки зимой на протопку вырубали целые леса. Так что одной елки мне не жалко. Прости, Вера, если разочаровала.
Я не спорила - подумала только, что зря со своими "жалейками" полезла в чужой огород.
- Вера, - тему решил сменить Михаил. - Ты закончила картину?
- Почти.
- У Веры несомненный талант, - заметила Маргарита Васильевна. - Она пишет гораздо лучше Сони. Соня могла бы у тебя поучиться, Вера. И не только рисованию, но и терпению. Она редко заканчивает свои работы. Она всегда все бросает на полпути.
Мы с Михаилом переглянулись, и боксер возвел глаза к потолку. Княгиня, конечно, этого не заметила, потому что сидела с внуком плечом к плечу, и про Соню говорить не перестала.
- У нее же новый кавалер, верно? Хотя какой это может быть кавалер... Ты видел его, Миша?
- Да. Странный тип.
- Не сомневаюсь. Зато у него нет семьи и детей. Он ведь тоже художник?
- Ага, - Михаил усмехнулся и, отпив кофе, презрительно бросил. - Гений. Она, кажется, влюбилась в него по уши.