Вечером вернулся Миша, привез мандарины и ананас. Мы смотрели новогодние фильмы в гостиной, пили чудесный пунш и иногда встречались с Белоозеровым взглядами. Маргарита Васильевна повеселела и со свойственным ей скепсисом комментировала кино. Доставалось и актерам, и сценаристам, и композиторами.
Это был прекрасный, тихий и уютный вечер. Княгиня, устав критиковать всех подряд, заявила, что устала и хочет лечь пораньше. Я отдала ей кнопку, готовясь пуститься в долгие рассуждения о пользе и удобстве этого приспособления, но Маргарита Васильевна, выслушав инструкцию, только кивнула мне и, ничего не спросив, ушла.
- Что с ней? - спросил Миша, пересаживаясь с кресла на диван. - Она какая-то не такая.
- Устала. И расстроена, что никогда не рассказывала вам о себе.
Михаил положил руку на спинку дивана и похлопал по подушке рядом с собой.
- Иди сюда.
Я выключила основной свет и без колебаний скользнула в теплые объятья Миши. Положила голову ему на грудь, закинула ноги на диван и притихла. В кресло забрался Мозес и, прищурившись, уставился на елку. Гирлянды горели мягким голубоватым светом, телевизор мерно бурчал, и меня тоже потянуло в сон. Это был прекрасный, легкий сон, спокойный и безмятежный.
А проснулась я резко, как от падения. Вздрогнула и открыла глаза.Телевизор потух, елка едва мерцала. Миша, кажется, тоже спал, откинувшись на спинку дивана и обнимая меня. Все вроде бы было хорошо, но какая-то тревога не давала покоя. Я приподнялась и у подлокотника дивана увидела Маргариту Васильевну. Она была странно одета - в длинное, блестящее, черное платье и белый платок, накинутый на голову.
- Маргарита Васильевна, что случилось? - я хотела подняться на ноги, но Михаил зачем-то потянул меня обратно.
- Стой, - прошептал так тихо, что я едва разобрала его бормотание. - Останься.
Маргарита Васильевна шагнула ко мне и, нахмурившись, заговорила - зло и отрывисто:
- Упадешь один раз - уйдешь. Упадешь второй раз - не встанешь.
- Я не понимаю, о чем вы, - мне стало страшно и холодно.
- Вера, - позвал меня Белоозеров, только голос вроде бы был не его - ниже и жестче. Я вскинула голову. Лежа на диване и улыбаясь, меня крепко обнимал Олег.
- Не уходи, - процедил он, оскалившись, и сжал так сильнее, что стало трудно дышать и заболела грудь.
- Отпусти! Пусти меня!!!
А его руки давили все сильнее.
Собственный крик вырвал меня из сна. Я резко села и схватилась за голову. В ушах звенело, боль от шрама разливалась по затылку и до самого хребта.
- Что ты? - Михаил потянулся ко мне. От его настоящего голоса меня бросило в дрожь. - Вера? Плохой сон?
- Да, - хрипло ответила я.
Он обнял меня за талию, прижался к моей спине и тепло поцеловал за ухом.
- Повторяй за мной, - шепотом произнес он. - Это сон.
- Это сон.
- Плод твоего воображения, - теперь Михаил прикасался губами к моей шее, и каждое слово, произнесенное им, я чувствовала кожей.
- Плод моего воображения, - повторила на автомате, уже не вдумываясь.
- Ты здесь и сейчас. В безопасности.
- Я здесь и сейчас, - я таяла в его объятьях, как лед в горячем чае - быстро и без остатка. - В безопасности.
Михаил, ложась, притянул меня к себе, а я развернулась и оказалась над ним. Мне хотелось видеть его лицо. Он, расслабившись, закинул одну руку себе за голову, а другой коснулся пряди моих волос.
- Ты со мной, - в его голосе и взгляде было слишком много нежности для одной меня. Я хотела и не знала, как вернуть ему все это сторицей.
- Я с тобой, - повторила я в его губы.
- Вера, - выдохнул он и потянулся ко мне. - Моя Вера...
Мы остались на диване, и поэтому только целовались - до невозможности долго. То осторожно касаясь друг друга, то на грани фола, готовясь перейти черту и снова возвращаясь обратно. Я чувствовала себя старшеклассницей, которая привела домой бойфренда, пока родители ходили по гостям. Пусть и дом был не мой, и родителей уже не вернуть, я все равно проживала эту ночь с ощущением влюбленной юности. И это было восхитительно, тепло и до дрожи нежно.
Это было то, чего я не получила, что не смогла взять от жизни.
Не смогла или не захотела.
Утром я как всегда проснулась рано. Спать под боком Миши было тепло, но неудобно. Я прикрыла глаза, щекой ощущая дыхание своего мужчины и наслаждаясь его покоем. Да, я любила его и за то, что рядом со мной он был спокоен.
Стоило мне подняться, как Михаил перевернулся на спину и, потянувшись, открыл глаза.
- Ты куда?
- Мне пора вставать, - я улыбнулась.
- Зачем так рано? Темно ещё.