- Привет, - мой собеседник улыбался. - Освобожусь через... полчаса. Есть планы?
Я закрыла глаза.
Это зависимость. Стоит почувствовать, что тебя любят, хочешь чувствовать это все время.
- Да. Планы на тебя, если не возражаешь.
- Я твой, целиком и полностью.
Теперь улыбалась и я:
- Хочешь прогуляться по городу?
Через сорок минут Миша подъехал к парку, где в начале осени они бродили с бабушкой. Я тогда ещё попала в аварию, торопясь к ним на помощь. Теперь же, найдя местечко на парковке, я спокойно ждала Мишу, стоя у своей киа.
- Привет, - он подошел ко мне и, взяв за подбородок, поцеловал. Быстро, едва коснувшись губ. Мне этого показалось мало, и я потянулась к нему. Михаил усмехнулся, погладил меня пальцами по щеке.
- Соскучилась?
- Есть немного, - я пожала плечами.
- Немного? - он подтолкнул меня бедрами к машине. - А я - много.
Этот поцелуй был дольше, глубже и требовательней, и когда Миша отстранился, мне показалось, что я потеряла часть себя. Стало пусто, холодно и неуютно. Близости это парня мне теперь всегда было мало. Я схватила его за воротник пальто и резко притянула обратно к себе. Михаил засмеялся, упершись ладонями в крышу машины.
- Воу, полегче! Мы же собирались гулять! Такими темпами ты не доведешь меня до добра. Поедем домой. И никаких прогулок.
- Извини, - я отпустила его и отвела глаза.
- Ну уж нет. Целуй теперь.
К парку я шла на ватных ногах. Хорошо, что под руку с Мишей. Меня так разморило от его нежности, что голова шла кругом и по телу растекалась теплая истома, словно я ковыляла не по заснеженной дорожке в морозный день, а только что вылезла из горячей ванной.
- Как бабушка? - спросил Михаил.
- Держится. Она очень сильный человек.
- Даже чересчур. Как думаешь...
- Не надо, - перебила я его. - Обойдемся без догадок. Завтра будет результат.
- Ладно, - он отвернулся.
- Я рассказала ей сегодня про свою бабушку, - начала я и осеклась.
Миша снова посмотрел на меня.
- Хочешь рассказать и мне?
- Да... Но это тоже... - теперь отвернулась я. - Нелегкая история.
Он явно хотел что-то сказать, но я заторопилась, как и в прошлый раз.
- После операции мне пришлось долго восстанавливаться. Бабушка, конечно, нервничала, переживала, не спала, не ела. Всегда была рядом. Поэтому своим здоровьем занялась поздно. Слишком поздно, чтобы остановить рак.
- Вера...
- Да, это было страшно... И я хочу сказать... Главное, узнать все вовремя. И ничего не бояться. Искать врачей, лекарства, средства. Чтобы человек мог жить почти, как раньше. Жить здесь - ключевое слово.
Миша молча кивнул. Мы медленно шли по аллее. Откуда-то доносилась музыка. Пели "Валенки".
Михаил накрыл мою руку, лежащую на сгибе его локтя, ладонью. Он, как и я, не надел перчаток, и пальцы у него были холодные. Только прикосновение все равно показалось мне теплым. Белоозеров-младший теперь прочно ассоциировался у меня с теплом. С жаром, если был слишком близко. С пламенем, когда уходил в ярость.
- Послушай, - произнес он как-то нерешительно и растерянно, и я внутренне напряглась - сейчас будет жалеть и сочувствовать. - Я не знаю, как мне поддержать тебя. Как тебе помочь... И от этого... Чувствую себя слабаком. Я... У меня в голове не укладывается, что ты столько пережила. Ты! Образец терпения! Внимательная, заботливая, черт возьми, уравновешенная! Ты просто...
Он шумно выдохнул:
- Не знаю...
- Миш... Я тоже не знаю. Пережила. Может, поэтому и такая. Каменная.
- Каменная?! П-ф-ф... Нет! Наоборот! Я же вижу, как ты переживаешь за бабушку. За меня. Ты страстная, открытая... Да ты целуешь так, что землю вышибает из-под ног. Нокдаун!
- Серьезно? Не знала, что умею, - я покачала головой. Мне были лестны его слова, но все же от темы своих трагедий я поспешила уйти. - Миш, правда, это не стоит обсуждений. И не думай, что должен мне помочь. Никто не должен. Это же мое прошлое, и оно прошло.
- Прости.
- Ну что ты... За что? Мне так хорошо с тобой, а ты просишь прощения.
Он остановился, взял мою руку и стал целовать ладонь и каждый палец.
- Миша...
Он мотнул головой. Я улыбнулась.
- Миш, хватит.
- Знаю, кто ты, - тихо произнес он, притянув меня к себе и обняв. - Ты - моя вера в добро. Я думал, тебя нет, а ты есть. Моя Вера...
Я уткнулась носом в его плечо и зажмурилась. Ну вот, захотелось плакать.
- Ты, оказывается, романтик, - шепотом ответила я.
- Оказывается, - Михаил отстранился и оглядел меня. - Есть хочешь? Пойдем, пообедаем?
- В тот ресторан, где ты угощал меня черной икрой?
- Туда хочешь?
- Нет. Может, по шаурме?