- Домой. Фингал над бровью выглядит ужасно.
- Это вообще не ужасно. Так, синяк.
- Обычно сильнее?
- Если попадают прямо - то да, гораздо. Но я стараюсь, чтобы не попадали.
- И у тебя это здорово получается.
- Ага, местами. Так что, ко мне?
Я с жаром кивнула.
- Вот так и крутишься, - Михаил дал руля. - Между тем, чтобы по роже не дали и тем, чтобы бой шел зрелищно. Чем ты ярче, техничнее, агрессивнее - тем лучше контракты, выше гонорары и интереснее соперники.
- И сколько ты получил за последний бой? Если не секрет.
- Много. Почти восемьдесят лямов.
- Эээ... Чего?
- Долларов, конечно.
Я захлопала глазами. Алина бы сказала:" Мать твою, золотко! Хватай и беги!".
- Круто... Но бокс я все равно не могу смотреть.
- Я знаю, - свободная рука Михаила скользнула мне на колено. - Знаю...
К сожалению, лед к его фингалу мы так и не приложили. Начали целоваться ещё перед дверью, не глядя шагнули в квартиру. После боя Михаил был каким-то другим - более резким, более жестким и... еще более нужным мне. Он не устал, наоборот - разошелся и прямо в прихожей прижал меня к стене, положив руку под бедро и заставив меня приподнять согнутую в колене ногу. И впервые в жизни я закричала - от напора партнера и его горячего желания, от наслаждения, острого и сладкого одновременно, от сводящей с ума, расслабляющей беспомощности в руках сильного, искусного любовника.
Мне до седьмого неба было хорошо терять себя в нашем единстве и, возвращаясь на землю, слышать тихий, наполненный нежностью голос: "Вера... Моя Вера..."
Глава двенадцатая
Рано утром меня разбудили трели мобильного. Звонила Маргарита Васильевна. Я тут же схватила телефон, перепугавшись, что что-то случилось, но оказалось, что княгине испачкали выходное платье, и требовалось новое.
- Для платного центра здесь слишком косорукие медсестры, - без лишних эмоций сообщила мне Маргарита Васильевна. - Я не успела надеть домашнее, как ко мне пришли брать анализ крови. И теперь рукав пахнет той дрянью, что они используют для дезинфекции. Чем им не угодил спирт?
Миша ещё валялся в кровати, когда я вернулась.
- Кто там?
- Маргарита Васильевна. Мне надо в поселок.
- Что случилось? - Михаил вскинул голову и встревоженно посмотрел на меня.
- Ничего страшного. Ей испачкали платье, и она просит привезти другое. И другие ботинки. И другую цепочку. В общем, мне надо ехать.
Миша уронил голову обратно на подушку и пробубнил что-то похожее на "всегда так".
Я быстро собралась, выпила стакан воды, оглядывая новенький стенд и коллаж с фотографиями, закрывающий дыру в стене.
- Сам сделал или кто помог? - спросила я, услышав позади шаги.
- Сам. Здесь убираются девчонки из клининговой фирмы, но это явно не их профиль, - Миша обнял меня сзади и положил голову на плечо. - Подождешь пять минут? Я оденусь, и поедем вместе.
- Ты не занят? Не хочу тебя напрягать.
- Не занят. У меня в доме тоже есть кое-какое дело. И тем более, твоя машина осталась у парка.
Я промолчала, вытаращив глаза. Молодец, вообще забыла о своей несчастной, брошенной боевой подруге.
- Точно... Значит, буду ждать тебя.
Ранним утром предпраздничного дня в городе было пусто. Мы доехали до дома рекордно быстро. Я очень торопилась - знала, что Маргарита Васильевна будет в дурном настроении, пока не получит желаемого. Поэтому, на ходу скинув верхнюю одежду прямо на обувницу, я поспешила в дом. А навстречу мне выскочил истошно орущий Мозес.
Я забыла о коте.
- Боже мой, ребенок, прости, - я взяла его на руки и, наглаживая по спинке, повернула на кухню. - Ты же голодный. И горшочек грязный. Вот я дура!
Повелась на мужика - забросила кота. Кошмар.
Мне было дико стыдно и обидно за младшего брата, поэтому я наложила ему еды в целых три тарелки. Поменяла воду и наполнитель, благодаря свою ещё не совсем дырявую память за то, что хотя бы не забыла закрыть дверь в гостиную. Пока Мозес, мурча, ел, я прошлась по первому этажу, выискивая беспорядок, кучки и лужи. Но нет, котенок чинно делал все в горшок.
- Какой умница, надо же, - бубнила я под нос, поднимаясь наверх. Дверь в комнату княгини была открыта. Я заглянула внутрь.
Миша сидела на кровати княгини в окружении каких-то бумаг и читал одну из них.
Я глянула на открытый секретер - маленький шкафчик между полками, где княгиня хранила то, что считала слишком дорогим даже для своих глаз.
- Миша, что ты тут делаешь?
- Читаю, - резко ответил Михаил.
Его тон меня смутил.
- Эм... Вижу. Чужие письма?