Он ничего не ответил - не отрывал взгляд от строчек, пока не дочитал до конца. Перевернул лист, вздохнул и, отшвырнув его, протер ладонями лицо. Только потом поднял глаза на меня.
- Маргарита Васильевна будет не в восторге от того, что ты здесь устроил.
Михаил оглядел разбросанные бумаги.
- А мы ей ничего не скажем. Она же любит тайны.
- Миша, в чем дело?
Он хмыкнул, поднялся, походил по комнате, выглянул в окно. Я терпеливо ждала ответа.
- Хотел найти фотографию поместья, - наконец, произнес Михаил, повернувшись ко мне спиной. - Старую фотографию. По которой ты бы нарисовала бабушке картину. А потом нашел это.
Он дернул головой, указывая на разбросанные по кровати и полу письма.
Я подняла один листок. На неразлинованной бумаге мелким, аккуратным почерком кто-то не поленился написать целую повесть.
"Уважаемая Маргарита Васильевна! Простите, что снова беспокою вас. Вы не отвечаете мне, но письма доходят, я знаю. Я не вправе оспаривать вашу ненависть. Я сама ненавижу себя. Но иначе ничего бы не...".
- Это письма моей матери, - раздраженно произнес Миша, и я принялась складывать листок. - Она какое-то время писала нам. По-старому, с конвертами, открытками и кучей марок. Потом перестала. Точнее, бабушка нам больше эти письма не показывала.
- Почему? - спросила я. - Чтобы не питали ложных надежд?
- Если бы. Но дело не в этом. Мать перестала писать именно нам, эти послания - только для бабушки.
Миша отвернулся от окна, шагнул ко мне и, присев на корточки, провел ладонью по листкам.
- Это все... Очень неприятно.
- Что именно? Я тебя не понимаю.
- Тут письма про меня. Много писем о том, что... Что она сделала. Того менеджера, который нашел меня, прислал ее тогдашний любовник... Представитель фирмы-промоутера в Европе. И мой первый контракт... Её рук дело. Её связи. Её... Черт, что за дерьмо!
Он швырнул листок и, вскочив на ноги, снова отвернулся.
- Правильно, - заключил с горечью и зло. - Я же был середняком среди любителей. Без нее никто бы не обратил на меня внимание.
- Миша... Свою карьеру ты строил сам. Сейчас ты - лучший. Никто бы не стал в тебя вкладывать столько денег, кем бы ни была твоя мама, если бы не разглядел в тебе потенциал. Эти люди - профессионалы. Как и ты теперь.
- Да, наверное, ты права.
- Не зачем растраиваться, - я поднялась и, подойдя к Мише, положила руки на его плечи. - Не переживай.
- Не буду, - после короткого молчания он вздохнул и, повернув голову, губам коснулся моих пальцев. Я в ответ чуть сжала его крепкое плечо.
- Ничего не изменилось. Ты там, где должен быть.
- Не надо было читать эти письма, - вздохнул Миша.
- Согласна. Их писали не тебе.
- Я лучше уберу это все.
- Я тебе помогу.
Когда я складывала письма в секретер, Миша протянул мне фотокарточку.
- Вот. Нашел ее.
Я осторожно коснулась шерховатой поверхности фотографии. Она не была черно-белой, а какой-то желтоватой или даже зеленоватой, но это не имело значения. Вместо руин я видела теперь широкую лестницу и мощные колонны, раскрепованный, изящный фронтон над ними, веранду в тени деревьев, склоняющихся к длинным, до самого потолка, окнам. И жизнь теней за их стеклами.
- Оно огромное, - прошептала я, и, убрав карточку, поспешила к окну. Отодвинула штору едва ли не рывком - так мне не терпелось теперь увидеть останки некогда. великолепного здания. - Миша, а вон те куски - это колонны?
- Похоже на то, - Белоозеров встал рядом со мной, придерживая шторы.
- А этот? - ткнула я пальцем в стекло.
- Не знаю, - Миша жил своими проблемами, и моего энтузиазма не разделил.
- С ума сойти. А вот эти окна - зал? Там, наверное, устраивали балы.
- А теперь растут яблони.
- А теперь... - я опустила карточку, не договорив.
Что разрушило это мощное с виду здание? Пожар во время революции, в котором едва не погибли хозяева? Бомбежки в сорок первом? Жители соседнего посёлка, кирпичами поместья закладывающие дыры собственных домов? Ядро экскаватора, когда землю выкупили под поселок?
И от былой красоты остались лишь руины.
Так жаль.
Как часто я слышала эти слова.
- Вера, - Миша протянул мне мобильный. - Бабушка звонит.
Я вздрогнула и растерянно посмотрела на свой телефон в его руке. Даже не вспомнила, что зашла сюда с мобильным.
- Ты в порядке? - спросил Миша.
- Да, - рассеянно ответила я.
Ничего не поделаешь - все мы живем на руинах, которые тоже когда-то были крепкими, красивыми зданиями. И кто виноват, что о былой красоте, жизни и счастье могут напоминать одни осколки?
- Да, Маргарита Васильевна?