- Мне долго тебя ждать?
- Уже еду!
Мне захотелось поскорее сбежать отсюда.
- Мне кажется, ты расстроилась раньше времени, - мы сидели у кабинета лечащего врача Маргариты Васильевны и ждали приема. Результатов на руках у меня не было - до их оглашения данные передавались только лечащему врачу.
- Вовсе нет - коротко ответила я.
- Как скажешь, - княжна пожала плечами. - Но все равно ты выглядишь слишком грустной.
- Мне не дает покоя один вопрос.
- Слушаю тебя, Вера.
- Почему вы не снесете руины? - спросила я. - Они, если быть честной, выглядят ужасно.
Княжна вздохнула.
- Это сложный вопрос, Вера. Я не застала дом, где жила моя мать, но я много слышала о нем. Все мое детство прошло в мечтах о возвращении в поместье. Мне хотелось балов, свечей, прогулок по веранде под лунным светом. Я чувствовала, что тот мир, где мы жили, был нам чужим. Враждебным. Впрочем, через некоторое время он стал таким для всех.
Княгиня кивнула сама себе и, помолчав, заключила:
- Это очень хорошо, когда есть дом. Свое гнездо, в которое стремишься вернуться. Там я чувствую связь - с матерью, бабушкой, с самой землей. Пара дней вдали от дома - мне будто становится хуже.
Она грустно улыбнулась.
- Раньше я не была такой сентиментальной. Наверное, с возрастом меня потянуло к корням.
- А я продала квартиру своих родителей... - зачем-то сказала я.
Маргарита Васильевна помолчала, раздумывая, а потом ответила с некоторой тоской в голосе.
- Мама мне говорила, что память - это хрустальный шар, и у каждого под колпаком то, чем он больше всего дорожит. Для меня это внуки, родная земля, воспоминания о муже. Ты, к слову, купила мне книгу для дневника?
- Да, как вы просили. Она в машине.
- Хорошо... Я тебя озадачила? Думаешь теперь, что в твоем шаре?
Я кивнула, но не ответила. Потому что поняла - в моем шаре были только памятники на могилах. И как я могла пустить кого-то дорогого мне в этот шарик теперь, не боясь, что вскоре его тоже накроет мраморная плита?
Может, я слишком долго жила в чужих трагедиях, пытаясь забыть о своих?
И трагедий стало слишком много.
- Маргарита Белоозерова, проходите.
Я так часто присутствовала на подобных приемах, что, переступая порог кабинета, уже знала о результатах обследования. Доктора, обладая недюжей выдержкой, порой по несколько раз на дню озвучивая пациентам смертельные диагнозы, все равно каждый раз готовились и собирались сказать правду.
Несколько дежурных фраз, перечисление анализов и...
- Мне очень жаль, Маргарита Васильевна. У вас болезнь Альцгеймера.
Княгиня чуть улыбнулась.
- Помилуйте, доктор. Мне восемьдесят лет. В наше время счастье, что подобный диагноз настиг меня в столь преклонном возрасте.
- Но лечиться все равно надо.
- Конечно. У меня есть помощница, которой вы все объясните. Я ведь могу и забыть.
- Хм... Давайте для начала посмотрим, насколько велико поражение...
Выйдя из клиники, Маргарита Васильевна остановилась подышать воздухом. Вздохнула глубоко и поморщилась.
- Вера, мне нужны сигареты.
- Нет, не нужны, - я показала рецепты на лекарства. - Вот список первой необ...
- Хватит, - она отмахнулась. - Я сутки дышала больничным смрадом, мне нужно ощутить вкус жизни. Не спорь, пожалуйста. Эти твои нравоучения такая чушь теперь.
- Вовсе не чушь. Вы понимаете...
- Не понимаю и не хочу понимать. А пойму - все равно забуду.
- Нет! Вы... Вы куда? Маргарита Васильевна?!
- В вон тот супермаркет. И дай мне руку, а то я поскользнусь.
Я поймала княгиню под локоть.
- Вы понимаете, что курение только усугубит течение болезни?
Маргарита Васильевна молча пожала плечами.
- Так что тогда? - продолжала возмущенно вопрошать я. - Зачем делать себе хуже?!
- Потому что лучше сделать уже не смогу.
Миша ждал нас дома. Когда мы вошли в гостиную, он поднялся навстречу и вопросительно посмотрел сначала на меня, потом на бабушку.
- Как дела?
Маргарита Васильевна прошла мимо него. Села на диван, взяла пульт.
- Миша, у меня болезнь Альцгеймера. На этом все. Никакого сочувствия, никакого особого отношения, никаких попыток что-то предпринять. Я получаю лечение. Все нужное сделает Вера.
В гостиной повисла тишина. Маргарита Васильевна, не дождавшись ответа, повернулась к внуку.
- Обещай мне.
Миша вздохнул. Исподлобья глянул на бабушку.
- Насчет первых двух твоих требований - не сомневайся. Но не проси меня ничего не предпринимать. Я не смогу сидеть, сложа руки.