Мы могли бы пройти по коридорам, но Миша потянул меня на улицу. Шел снег, мелкий и колючий, мороз освежал, но в моменты таких переживаний, мне казалось, что я переставала быть с миром на одной волне. Я вообще не видела мира.
Михаил не обмолвился со мной ни словом, а я молчала, не решаясь на дежурное "все будет хорошо", потому что хорошо могло и не быть. Мы оба это понимали.
Врач отделения интенсивной терапии, высокий худой мужчина с тяжелыми веками, устало оглядел нас.
- Да, поступала, - вздохнул, ответив на наш вопрос. - Будем наблюдать. Пока все стабильно..
- Пока? - переспросил Михаил. - А когда станет ясно, что "совсем"?
- За ночь, - врач пожал плечами. - Возраст. Перенесенный инсульт. Альцгеймера. Чего вы хотите? Пока стабильно. Завтра утром позвоните.
- Только утром? А раньше?
- Сидеть здесь не надо, молодой человек. Бабушка ваша жива, в сознании. Высокое давление. Будем выводить. Идите.
Миша стоял, опустив голову. Я коснулась его плеча.
- Погоди... - и, скользнув вперед, встала между доктором и дверью, ведущей в отделение.
- Девушка, что вы в самом деле?
- Простите, пожалуйста, я - сиделка госпожи Белоозеровой. Я раньше работала в хосписе и пойму, если вы ничего не скажите, но все же - каковы шансы?
Врач, поджав губы, покивал.
- Хоспис, значит... Ну что... Нормальные шансы. Если за ночь второго приступа не будет, завтра переведем в палату. Все, девушка, идите. У меня и тяжелее больные есть, сами понимаете.
Я вернулась к Мише, взяла его за руку.
- Она справится. Если сейчас ничего серьезного, то ночью, под капельницами и лекарствами, она быстро прийдет в норму.
Миша кивнул, попятился и сел на скамейку. Заговорил глухо, хрипло.
- Деду делали операцию. У него был гайморит. Что-то откачивали, делали проколы, - Михаил сцепил пальцы в замок так крепко, что побелели костяшки. - Обычная операция. А через два дня он умер.
Я прижалась к его плечу.
- Сейчас никаких операций не будет. Это транзиторная ишемическая атака. Все пройдет.
- А чем она вызвана? Стрессом? - Миша внимательно посмотрел на меня. - Из-за этой передачи?
- Вероятно, - не чуя подвоха ответила я. - Совокупность факторов - переживания из-за болезни, за тебя, из-за Сони... Одно наложилось на другое и...
- Понятно, - перебив меня, Михаил резко поднялся.
- Ты куда?
- К сестре.
- Миша, стой! - я схватила его за руку. Он обернулся и хмуро глянул на меня. - Зачем?
- Чтобы в глаза ей посмотреть. Чтобы спросить, чего она хотела добиться этой показухой. Такой ответ устроит?
- Миша, просто позвони ей. И скажи, как есть.
- Со своей семьей я разберусь сам, - он резко выдернул ладонь из моих пальцев и, отвернувшись, пошел прочь. Я закусила губу, глядя ему вслед, точно зная, что наломает дров, если не сдержу его.
Бросив извиняющий взгляд на двери реанимации, я перекинула дежурную сумку через плечо и поспешила за Белоозеровым.
Вере в добро пришла пора учиться быть настойчивой.
Мы молча сели в машину, молча поехали к Соне. Меня настораживала эта тишина. Лучше бы Миша ругался, буйствовал так, как умеет, а не с каменным лицом сосредоточенно наблюдал за дорогой, будто только это его и занимало.
- Ты уверен, что твоя сестра будет дома? - спросила я, уже начиная бояться угрюмого молчания собеседника.
- Уверен, - отрывисто ответил он и плотно сжал губы.
Было уже довольно поздно - за полночь. По пустым дорогам до Сониного дома мы добрались минут за пятнадцать. Миша вышел первым, хлопнул дверью. Ко мне не обернулся, ничего не сказал. Я вышла следом. Он, заслышав мои шаги, только и сделал, что вскинул руку с ключами и, так и не удосужившись повернуться, закрыл машину.
У двери, ведущей в подъезд, мы стояли долго. Миша, прислонившись к косяку, смотрел прямо перед собой и в домофон звонить не собирался. Я молча стояла рядом, не решаясь спросить, какого черта Михаил не наберет номер квартиры. Ясно, что добивался эффекта неожиданности, но выглядело это глупо. К тому же я уже порядком замерзла.
- Слушай... - начала было я, но тут домофон пискнул, и дверь открылась. Вышедший нам навстречу мужчина от неожиданности остановился, глянул на нас растерянно. Миша мигом перехватил дверь, давая понять, что от незнакомца ему ничего не надо. Мужчина кашлянул и заторопился прочь, оставив в воздухе стойкий запах алкоголя. Я шагнула за Мишей.
- Ты могла бы остаться в машине, - сказал он, пока мы ждали лифт.
- Я помешаю?
- Нет. Но зачем тебе быть свидетельницей скандала? Или, - он обернулся и мрачно посмотрел на меня. - Ты мне не доверяешь?
- В плане?
- Думаешь, я смогу поднять руку на собственную сестру?