- Или не умеешь.
- Возможно. Но я уже говорила - тебе нужен бокс, мне нужна моя работа.
- И ты никогда не ходила в отпуск? Не ездила отдыхать? Просто не сидела дома перед телевизором все праздники?
Я задумалась.
- Ммм... Нет. Я всегда при пациенте. И в колледже я работала.
- Хочешь сказать, когда я привезу вас в США, ты также будешь игнорировать мои приглашения? Не захочешь посмотреть на другую страну?
- С удовольствием посмотрю. Если для меня на этот день найдется хорошая замена или Маргарита Васильевна захочет поехать вместе с нами.
Миша шумно вздохнул и, ничего не ответив, дернул рычаг коробки передач. Я посмотрела на его руку.
- Так что вчера вышло? С Олегом?
- Все нормально, - после секундной заминки ответил Михаил.
- Это все, что я смогу от тебя услышать?
Мой собеседник ограничился кивком. Я поджала губы и отвернулась к окну.
Когда мы вошли в палату, Маргарита Васильевна, лежа на приподнятой в изголовье койке, смотрела телевизор. Медсестра, молодая девушка, убиравшая капельницу, искоса посмотрела на нас, чуть дольше положенного задержав взгляд на Михаиле. Он в долгу не остался - осмотрел ее с головы до ног. Меня это задело. Не зная, как реагировать и на его взгляд, и на свою обиду, я тут же переключилась на рабочий лад.
- Как вы себя чувствуете? - спросила я, поставив чемодан у кресла и наклонившись, чтобы открыть его.
- Слабой.
Я разогнулась и внимательно посмотрела на Маргариту Васильевну. Она не сводила глаз с телевизора и то ли в отсвете экрана, то ли из-за занавесок, ее лицо казалось желтым, а кожа тонкой и натянутой.
- Это временно, - ответила я, понимая, что неправа.
В жизни любого пожилого человека, независимо от его активности и здоровья, имелся переломный момент. Он мог быть связан с болезнью или травмой, со стрессом или потерей, и, по моему опыту, не миновал никого.
После этого потрясения человек старел стремительно, на глазах, едва ли не за пару дней. И если раньше старость не слишком уж и тяготила его, то после переломного момента приходила во всей красе. Точнее, во всей тяжести.
Моя коллега, Зоя, называла такой момент "черной меткой".
И теперь я видела, что Маргарита Васильевна ступила на черту.
Я снова склонилась над чемоданом и принялась разбирать вещи. Миша сначала пытался помочь мне, но княгиня попросила его оставить меня в покое.
- Не мешай. Лучше посиди со мной и поговори.
- Твой лечащий врач сказал... - начал Миша, но Маргарита Васильевна отмахнулась.
- К черту врачей. Они не дают плохим людям умереть. Что Соня?
- Не знаю...
- Она вчера была очень расстроена. Я ей что-то сказала, верно?
Миша замялся. Я обернулась.
- Да. Вы сказали, что не желаете ее видеть.
- Хорошо. Пустите ее ко мне за день до выписки. Смотри за ней, Миша. Как бы чего не учудила снова в своей обиде, - княгиня говорила с внуком, но не спускала с меня глаз. - Вера, что ты делаешь? Халат не в тумбочку, а ванную комнату на крючок. И протри крючок дезинфецирующим средством. А кофту на плечики и в шкаф. Ты привезла теплое платье? Какое?
Пока я раскладывала вещи, а Маргарита Васильевна комментировала, что куда положить и убрать, Миша успел принести бабушке второй завтрак. Дверь за ним ещё не закрылась, когда я успела услышать смех медсестры, развозившей еду. Миша, улыбаясь, обернулся к нам.
- А кормят здесь неплохо.
И снова я почувствовала досаду. Я не собиралась запрещать Михаилу смотреть на женщин, но после некоторых его откровений от моего внимания больше не ускользала популярность Белоозерова у противоположного пола, следили те за боксом или нет. Миша знал, как на него реагируют женщины. И без зазрения совести этим пользовался. Со стороны такие игры выглядели безобидно и просто, но меня задевали.
Очень некстати.
- Мне дали двойную порцию и кувшин сока, - похвастался Михаил.
- За глаза? - спросила я.
- За фото с завотделением.
Мы с Маргаритой Васильевной переглянулись. Миша как ни в чем не бывало расставлял тарелки на столе.
А что я хотела? Красивый, обаятельный, известный, состоятельный - в рифму и в центре внимания.
- Вера, из отдела платных услуг просили перевести аванс за палату, - произнесла Маргарита Васильевна. - Возьми у них квитанцию и оплати.
- Да, сейчас схожу.
- Ты есть будешь? - спросил Миша, делая себе бутерброд с сыром.
- Так это не моя еда, а пациента, - не без раздражения заметила я и вышла.
По дороге вспомнила, как ревновал Михаил, когда я играла в любовь с Андреем. Пусть тогда между нами почти ничего не было, но теперь, досадуя и обижаясь на взгляды не мне, я поняла, как глупо себя вела. Но как бороться со этой колкой обидой я не знала.