В какой-то момент я поняла, что разговаривать нет смысла. То, чего я хотела больше всего, получить я не могла. Поэтому и уехала. Одной оказалось не так ужасно, как я думала.
Только тоскливо первые месяца.
Или года…
– Я хочу знать внутреннюю кухню. Что здесь происходит, на самом деле? Поток пациентов, рентабельность, как всё происходит, - мужчина перечисляет, а у меня внутри всё обрывается. Какая-то мерзкая ниточка неправильной надежды, которую безжалостно рубят. Кирилл полностью перестраивается на работу. – И сколько главный берет на лапу, сколько скрывает от инвесторов.
– Ты… Серьезно? Думаешь, я разбираюсь в таком? Тебе нужно с кем-то из администрации разговаривать.
– Брось, Вер. Персонал всегда всё знает и обсуждает между собой. Особенно то, что начальство не хочет рассказывать. Всё тёмные секреты.
– Почему именно я? Не лучший вариант.
– Ты не станешь приукрашивать. Скорее, даже опорочишь больницу так, как никто другой. Но мне это подходит.
– Почему? Добрый день, Ирина Григорьевна, - киваю старшей медсестре, останавливаясь. – К операции всё готово?
– Да, как всегда. Я всё подготовила, Валерия Николаевна. И нужны ваши подписи на выписках. Вот.
– Спасибо. Идём, Каратев. Слышал же, ждут документы.
– Ты такая властная.
Мужчина посмеивается за моей спиной, а я не могу успокоиться. Сильнее сжимаю папку, которую мне передала медсестра. Хочется ударить Кирилла, не жалея. Чтобы выплеснуть всё то, что закипает внутри.
Я не понимаю его мотивов, не могу разобрать хитросплетение интриг. Он не просто закрытая книга, он чертов лабиринт. Будь это кто-то другой – я бы не переживала, плевать.
Но Кирилл всегда этим цеплял: и пугал, и восхищал. Хотелось разгадать его секреты, понять, что скрывается за фасадом. Копнуть глубже. Как наркоманка этим занималась, открывая всё новые и новые стороны.
К сожалению, не все стороны мне нравились.
– Сколько ты здесь работаешь? В марте позапрошлого года устроилась, да?
– В апреле, - я даже не удивляюсь, что мужчина знает обо мне всё. Собрал досье. – Какая разница?
– Просто интересно. «Всё готово, Валерия Николаевна», - передразнивает женщину, а в глазах мелькает любопытство. И тревога внутри звенит опасной сиреной, что это совсем не просто так. – Документы, ведущая должность. Да и вон, персонал поглядывает с опаской. Почему?
– Они не уверены, с кем именно я переспала за должность. Вот и осторожничают.
Сарказм вырывается из меня до того, как я успеваю подумать: что и кому говорю. Резко оборачиваюсь к мужчине, стараясь уловить его реакцию. Понимаю, что Каратаев не упустит подобную ремарку.
Он сжимает челюсть, плечи напрягаются. Смотрит так, словно едва сдерживается. Его губа дергается от злости, а у меня внутри что-то сжимается. Я знаю этот взгляд и эти привычки.
Знаю, что через секунду все его предохранители сгорят.
Глава 6. Вера
– Шутка! – выпаливаю до того, как Кирилл начнёт действовать. – Неудачная шутка, извини. Ты сам сказал, люди любят сплетни. Вот и обсуждают подобное. Знаешь же, как бывает и…
– Так с кем?
– Что? С кем обсуждают?
– С кем ты переспала за должность?
Кирилл не улыбается, не забирает слова обратно. Он действительно ждет ответа на этот вопрос. Серьезный, собранный. Не знай я мужчину лучше, решила бы, что это ревность.
Но это ведь не так. Каратаев никогда подобного не проявлял. Небольшие собственнические замашки, которых почти и не было. Среди его друзей Кирилл был самым сдержанным и адекватным, так мне казалось.
И ревность… Нет. Нет, это невозможно. Но судя по тому, как мрачнеет лицо мужчины с каждой секундой – может. Его кадык дергается, глаза прищуриваются. Будто он сейчас пойдёт убивать того, кто меня прикоснулся.
Это злит меня. Сжимает горло, мешая дышать. Заставляет сдерживать себя, чтобы не закричать на мужчину. За то, что все года отношений он ни разу не показывал этого. И последние месяцы мне казалось, что всё давно закончилось. Просто часть интерьера, к которому мужчина привык.
А теперь он возвращается и… Ревнует?
А мне хочется убивать.