– Ничем это не закончится. Ясно?!
– Тихо, - перехватывает мои руки, сжимает запястья за спиной. Выгибаюсь от этого жеста, а мужчина рассматривает мою вздымающуюся грудь. – Так я тебя расскажу, что будет, если ты не в курсе.
Хватка у Кирилла жесткая. Недостаточно, чтобы причинить боль, но хватает, дабы удержать меня на месте. Не дать сдвинуться, убежать. Чтобы сделать со мной всё, что он хочет.
– Сначала ты кончишь, - пошлость так легко срывается с его губ, пока мужчина задирает мою юбку. Ткань сминается, дает лучший доступ. И Кирилл этим пользуется. – Потом кончу я, - мужчина давит на мои колени, раздвигая ноги в стороны. Устраивается между ними. – А потом я тебя трахну, любимая. Столько раз, сколько потребуется, чтобы ты закончила этот цирк.
Мозг плавится от его слов, свинцом растекается по венам. Мне тяжело двигаться, невозможно. Слушаю пошлые фразы, задыхаюсь. И даже не пытаюсь сдвинуться, закончить всё.
Тело сдается быстро, по щелчку пальцем. Два года порознь – а привычку не вытравить. И пока разум пытается что-то сказать, вопит об опасности, то тело…
Тело наполняется удовольствием от этих касаний.
– Я не буду с тобой, - повторяю, кусая губы. Кирилл ласкает внутреннюю сторону бедер, вызывая трепет внутри. Пальчики на ногах поджимаются от воскресшего возбуждения. То, что мужчина так безжалостно прервал, теперь возвращается. – Я приняла решение и менять его не буду. Ты… Ты приехал из-за больницы. Так и занимайся ею. Не…
Ох.
Ткань джинсов царапает кожу, оставляя мурашки. Кирилл легко держит мои руки одной рукой, а второй касается тела. Ведёт ладонью по груди, сжимая. Я вскрикиваю, и этот звук тонет в поцелуе.
Мужчина не нежничает, не растягивает момент. Пока его рука едва касается, изучает… Поцелуй словно разрывает напором. Жесткостью, жаром. Как язык Кирилла толкается между моих губ, изучает.
– Я со всем разберусь, - шепчет, кусая мои губы. Вдавливает зубы, оставляя отметины, оттягивая тонкую кожу. – Но сначала я займусь тобой, любимая.
Нет!
Нельзя.
Я цепляюсь за единственное слово, что крутится в мыслях. Но в момент, когда пальцы Кирилла спускаются к моему лону… Я не могу вспомнить ни одной причины.
Это всё утекает, растворяется. Неважно, нереально. Глупые страхи – они только в голове. А касания мужчины, его хриплое дыхание, тело, прижимающееся к моему – это реально.
Здесь и сейчас.
– Прекрати, - велит, надавливая пальцами на мой клитор. Стону, не сдержавшись, и чувствую улыбку мужчины. – Вот так. Не борись со мной, Вер. Сдайся. Ты ведь такая мокрая, пиздец. Сама хочешь, чтобы я тебя трахнул.
– Н… Ох.
Отказ остается на кончике языка, когда Кирилл вводит в меня палец. Растягивает, двигает быстро. На грани нежности и грубости, давит на самые сокровенные точки в теле.
А его губы на сгибе шеи и плеча – выстрел в самое сердце. Так, как было давно. Так приятно. Особенно, когда мужчина втягивает кожу, оставляя засос. Помечает.
И не прекращает двигать пальцами. Дразнит, закручивает в вихре болезненного возбуждения. Когда всё сжимается от приближающейся разрядки, но этого недостаточно.
Больше.
Сильнее.
Чаще.
– Попроси меня, Вера, - говорит, а я почти хнычу, когда мужчина останавливается. Жалкая. Жаждущая. Одержимая. – Попроси и сможешь кончить. Я чувствую, как ты сжимаешь мои пальцы. Хочешь большего?
– Нет! Не хочу. Нет.
Только это не гордый твердый отказал. Это стоны вперемешку с жалобой, что мне недостаточно. Кирилл врывается в мою жизнь, в меня. Рушит всё, а я поддаюсь.
Я хочу этого.
Ненавижу и хочу.
То, чего мне не хватало за эти два года. Что проворачивала в памяти, упивалась. Словно не хватило одного раза, последнего. Поставить точку, закончить всё.
Насладиться хотя бы разок.
– Черт, я и забыл, как ты течешь, - Кирилл не останавливается, не щадит меня. Трет пальцами клитор, толкается ими внутри. У меня кожа горит, её разъедает внутренним жаром. – Давай, любимая.
Это обращение – приговор.
Финальный акт.
От слов, взгляда мужчины, его касаний – всё смешивается. Превращается в дурманящий коктейль, который разливается по телу. Расслабляет и пронзает насквозь.