Вера кричала — от боли, от неожиданности, от странного, запретного удовольствия, которое разгораллось внутри.
— Ты мокрая, — констатировал Кейрос, проводя пальцем между её ног. — Очень мокрая. Тебе нравится, когда больно?
— Да, — выдохнула она, сама удивляясь своему ответу.
— Хорошая девочка.
Он продолжил — удары сыпались на её тело, грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер. Вера кричала, плакала, но между криками из горла вырывались стоны удовольствия. Она теряла контроль, теряла себя, теряла всё.
— Кейрос! — закричала она, когда очередной удар пришёлся по самому чувствительному месту.
— Что, моя Вера?
— Я сейчас...
— Нет. — Он остановился. — Рано.
— Пожалуйста!
— Я сказал — нет. Ты будешь кончать только тогда, когда я позволю.
Он отошёл. Вера слышала его шаги, но не понимала, что он делает.
— А теперь — настоящее испытание.
Что-то холодное и твёрдое коснулось её клитора. Металл. Маленький зажим.
— Что это? — выдохнула Вера.
— Зажим. Сейчас я надену его на тебя.
— Не надо, я боюсь...
— Тш-ш-ш. Доверься мне.
Металл сомкнулся на клиторе. Вера закричала — боль была острой, режущей, почти невыносимой. Но через секунду к ней примешалось что-то другое. Тянущее, пульсирующее, сладкое.
— Хорошо, — прошептал Кейрос. — Очень хорошо. А теперь — второй.
Он надел второй зажим — на сосок. Потом третий — на второй сосок. Вера кричала, извивалась, но верёвки держали крепко.
— Кейрос... я не могу...
— Можешь. Ты всё можешь.
Он дёрнул за цепочку, соединяющую зажимы. Вера зашлась в крике — боль пронзила всё тело, но вслед за ней пришла волна удовольствия, такая сильная, что потемнело бы в глазах, не будь они завязаны.
— Ещё? — спросил он.
— Да, — выдохнула она. — Да, пожалуйста, ещё!
Он дёргал за цепочку снова и снова, доводя её до грани безумия. Вера кричала, плакала, умоляла — и с каждым криком возбуждение нарастало.
— Теперь, — сказал наконец Кейрос. — Теперь ты готова.
Он снял зажимы — резко, дёргая, причиняя новую боль. Вера закричала — и в этот момент он вошёл в неё.
Без предупреждения. Без нежности. Резко, глубоко, до самого предела.
Оргазм накрыл её мгновенно — такой силы, что сознание померкло на несколько секунд. Она кончала, сжимаясь вокруг его члена, крича, выгибаясь, теряя себя.
Кейрос не останавливался. Он трахал её жёстко, глубоко, безжалостно — каждый толчок отдавался во всём теле, каждый стон вырывался из горла помимо воли.
— Ещё, — рычал он. — Ещё раз.
И она кончала снова. И снова. И снова.
Она потеряла счёт оргазмам, потеряла счёт времени, потеряла себя. Были только его толчки, его рычание, его член, разрывающий её изнутри.
Когда он наконец кончил с глухим рыком, Вера уже даже не могла кричать. Только всхлипывала, ловя ртом воздух.
Она не помнила, как он развязал её.
Пришла в себя уже в его руках — он сидел на ложе, прижимая её к себе, укутав в мягкую ткань. По лицу текли слёзы, но при этом Вера не понимала: она плачет или нет.
— Тш-ш-ш, — шептал Кейрос, гладя её по спине, по волосам, по плечам. — Я здесь. Всё хорошо.
— Кейрос... — выдохнула она.
— Я здесь, моя Вера. Я с тобой.
— Это было... это было...
— Страшно? Больно?
— Невероятно.
Он улыбнулся — мягко, тепло, совсем не так, как во время сессии.
— Ты справилась. Ты прошла первый урок.
— А боль? — спросила она, касаясь красных следов на груди. — Она останется?
— Пройдёт через несколько циклов. Будет напоминать тебе о том, что ты пережила.
— Я хочу запомнить это.
— Запомнишь, моё спасение. Такое не забывается.
Она прижалась к нему, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Вера закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, с чувством, что она наконец-то там, где должна быть.
На груди горели красные следы. Внутри горел фиолетовый огонь.
Это было только начало.
Глава 7. Тень сомнения
Переход из цитадели в храм был резким — фиолетовая вспышка, мгновение невесомости, и вот она уже стоит посреди своей комнаты, среди привычных мерцающих стен, и два солнца за окном только начинают подниматься над горизонтом.
Вера сделала шаг к ложу и замерла, зашипев от боли.
Каждое движение отдавалось во всём теле. Красные полосы на груди, на животе, на бёдрах — они горели огнём, напоминая о каждом ударе, о каждом рывке цепочки, соединяющей зажимы.
Вера подошла к стене, которая здесь служила зеркалом — живая поверхность отражала её фигуру с пугающей точностью. Она медленно стянула одежду.