— Ты дрожишь, — заметил он.
— Я боюсь.
— Меня?
— Себя. — Вера открыла глаза, посмотрела прямо в фиолетовую бездну. — Я боюсь, что не смогу без тебя. Что ты прав — и мне нужен только ты. Что без боли, без подчинения, без твоих уроков я — ничто. Пустота.
— Ты не пустота, моя Вера. Ты — огонь.
— Тогда почему я не чувствую этого?
Кейрос молчал долго. Очень долго. Вера видела, как в его глазах что-то борется. Боль, нежность, желание удержать, желание отпустить.
— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.
— Я хочу паузу. — Слова вырвались, и сразу стало легче. И тяжелее одновременно. — Я хочу побыть одна. Понять, кто я без этого всего. Без тебя.
— Без меня?
— Да.
Слово повисло в воздухе между ними — тяжёлое, необратимое.
Кейрос убрал руку от её щеки. Отступил на шаг. Потом ещё на один.
— Хорошо, — сказал он просто.
Вера смотрела на него, не веря. Она ожидала споров, уговоров, гнева — она готовилась к этому. А он просто... соглашался.
— Что? — переспросила она.
— Я сказал — хорошо, моя Вера. Если ты хочешь паузу — я дам тебе паузу.
— Ты... ты не будешь меня удерживать?
— Зачем? — В его голосе впервые проскользнула горечь. — Если я заставлю тебя, то больше никогда не получу тебя настоящую. Я слишком стар, чтобы не знать этого.
Он отвернулся, подошёл к окну, за которым клубилась фиолетовая тьма. Спина его была прямой, напряжённой. Он выглядел таким одиноким, что у Веры защемило сердце.
— Кейрос...
— Ты хочешь узнать, кто ты без меня, — сказал он, не оборачиваясь. — Это правильно. Ты должна это узнать. Иначе наша связь будет неполной.
— Ты... ты правда так думаешь?
— Я думаю, что люблю тебя, моя Вера. — Голос его звучал глухо, приглушённо. — А любовь — это не цепи. Это свобода. Свобода выбирать.
Вера смотрела на его спину и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она хотела подойти, обнять, сказать, что передумала. Но ноги не двигались.
— Прости меня, — выдохнула она.
— Не за что просить прощения. — Он всё ещё не оборачивался. — Ты выбираешь себя. Это правильно.
Вера стояла, разрываясь между желанием остаться и необходимостью уйти. Каждая клетка кричала: «Не уходи! Он нужен тебе!» Но разум — тот самый разум, который она пыталась сохранить, — твердил: «Уходи. Иначе потеряешь себя навсегда».
Она сделала шаг назад. Потом ещё один. Ещё.
Наконец, Вера развернулась и выбежала из комнаты. Фиолетовая вспышка — и тьма сомкнулась вокруг.
Очнулась Вера уже в своей комнате, на ложе, вся мокрая от слёз. Тело трясло мелкой дрожью, зубы стучали, хотя в комнате было тепло.
— Что я наделала, — шептала она в подушку. — Что я наделала...
Знак на руке пульсировал слабо, едва заметно. Грустно.
— Ты тоже будешь по нему скучать? — прошептала Вера, глядя на фиолетовые линии.
Знак только пульсировал. Мерно, печально – в такт её разбитому сердцу.
За окном всходили два солнца. Начинался новый день. Без него.
Глава 11. Обычная жизнь
Первое утро без Кейроса встретило Веру нестерпимой тишиной.
Она открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, глядя в мерцающий потолок. Тело было чужим, ватным, неживым. Сердце билось ровно, но где-то далеко, будто не в груди, а в другом измерении.
Знак на руке пульсировал едва заметно. Вера поднесла ладонь к лицу, рассматривая фиолетовые линии. Они стали бледнее, чем вчера. Или ей только казалось?
— Доброе утро, — прошептала она знаку.
Тот не ответил. Просто пульсировал — мерно, устало.
Вера заставила себя встать. Надо было начинать жить заново.
Она подошла к стене-зеркалу. Из мерцающей глубины на неё смотрела бледная, осунувшаяся женщина с тёмными кругами под глазами и потрескавшимися губами. Красные полосы от последней сессии уже почти зажили, превратившись в тонкие розовые линии.
— Ты справишься, — сказала Вера своему отражению. — Ты сильная.
Отражение молчало.
Люба ждала её в общем зале. Увидев Веру, она с прищуром посмотрела на нее. Верно, заметив что-то, он вскочила, подбежала к Вере и обняла ее крепко, по-сестрински.
— Ты как? — спросила она шёпотом. – Выглядишь плохо… Пойми меня правильно.
— Нормально, — Вера попыталась улыбнуться. — Просто... устала.
— Ты похудела, — Люба отстранилась, вглядываясь в лицо подруги. — И под глазами тени. Ты ела вообще?
— Немного.
— Пойдём. — Люба взяла её за руку. — Я приготовила завтрак, чтобы на улице поесть. Надя уже там, Лира тоже. Сядем, поедим сейчас как нормальные люди.