Впрочем, тут же Вера осознала: она делает правильный выбор. Еще неясно, примет ли ее Кейрос. Но она в любом случае не должна обманывать Риана. Он еще найдет свою любовь, и Вера своим присутствием лишь отдаляет это мгновение – мгновение, когда Риан обретет искреннее, взаимное счастье.
Но пока что он был внутри нее, и Вере было от этого чертовски, безумно, до одурения приятно.
— Всё хорошо? — спросил Риан.
— Не спрашивай, — выдохнула Вера. — Просто уже трахай меня.
Он начал двигаться. Ритмично, плавно, но сегодня в его движениях не было привычной осторожности. Он не боялся сделать больно — он просто любил её. В последний раз.
— Сильнее, — попросила Вера.
Он ускорился. Теперь каждый толчок отдавался во всём теле, ложе поскрипывало, грудь Вера подпрыгивала в такт. Она смотрела на Риана снизу вверх — на его лицо, сосредоточенное, серьёзное, на капли пота на лбу, на его зелёные глаза, полные любви и боли.
— Я сейчас, — выдохнул он. — Прости...
— Не проси прощения, — перебила она. — Кончай.
Он застонал, ускорился до предела, вошёл глубоко и замер, зарычав. Вера чувствовала, как горячая сперма заливает её. Много, очень много. Она ощущала, как она заполняет её изнутри, как растекается по стенкам, как вытекает, смешиваясь с её собственной влагой.
Риан рухнул рядом, тяжело дыша.
— Спасибо, — выдохнул он. — За всё.
— Спасибо тебе, — ответила Вера.
Она повернулась к нему, поцеловала в плечо. Он обнял её, прижал к себе.
— Ты и правда хочешь уйти? — прошептал он.
— Да, — ответила Вера. — Мне нужно.
— Я буду ждать, — сказал он. — Если ты вернёшься... я буду ждать.
— Не жди, Риан. — Она посмотрела ему в глаза. — Живи. Будь счастлив. Ты заслуживаешь того, кто сможет любить тебя по-настоящему.
Он молчал. Только прижал Веру к себе крепче.
— Я постараюсь, — выдохнул он наконец.
Они лежали в обнимку, слушая дыхание друг друга. Сперма вытекала из Веры, струясь по ее бедру. Она чувствовала это тепло, эту влагу — и понимала, что поступает правильно. Что этот нежный, правильный, предсказуемый секс — не для неё. Что она не создана для тепла и спокойствия.
Что ей нужен огонь.
Утром Вера собрала свои вещи — немного, несколько платьев, гребень и маленький амулет, который когда-то подарила ей Лира. Риан стоял у окна, спиной к ней, и молчал.
— Я готова, — сказала Вера.
Он повернулся. Глаза его были красными, но он не плакал.
— Проводить тебя?
— Не надо, — покачала головой Вера. — Так будет легче.
Он кивнул.
— Будь счастлива, Вера.
— И ты.
Она подошла к нему, поцеловала в щёку. Вышла.
Дверь за ней закрылась.
Глава 23. Последствия
Ночь опустилась на храм тяжёлым, бархатным покрывалом.
Вера лежала на своём старом ложе в комнате абсолютно одна. Живые стены мерцали тусклым голубоватым светом — тем самым, который она помнила с первых дней в этом мире. Тогда она боялась. Тогда она не знала, что ждёт впереди.
Теперь она знала. И это знание тянуло сердце вниз, как утопающего камень, привязанный к ноге.
Вера не спала уже который час. Взгляд приковался к потолку, где медленно пульсировали светящиеся нити. Мысли путались, налетали одна на другую, сталкивались и разлетались, как испуганные птицы.
Риан. Его глаза, полные боли, когда она уходила. Его руки, которые в последний раз обнимали её с такой отчаянной нежностью.
Кейрос. Его молчание. Его отсутствие. Его холод, который она чувствовала даже сквозь пустоту.
Что я делаю? Кого я выбрала? И выбрала ли вообще?
Вера закрыла глаза, пытаясь провалиться в спасительную темноту сна. Но тело не слушалось. Оно было напряжено, как струна, готовая лопнуть.
И вдруг она почувствовала это.
Жар.
Не тот, от которого хочется скинуть одеяло. Другой — пронизывающий, электрический, знакомый до боли. Он начался где-то глубоко внутри, на самом дне живота, и разлился по всему телу, заставляя сердце биться чаще, а дыхание — сбиваться.
Вера открыла глаза. Знак на правой руке горел ярко-фиолетовым.
Так, как не горел много дней. Так, как не горел с тех пор, как она ушла от Кейроса. Ниточка на запястье вспыхнула, разгорелась, заполнила фиолетовым светом всю комнату, пульсируя в такт бешено колотящемуся сердцу Веры.
— Кейрос, — прошептала она, сама не понимая, говорит вслух или только внутри себя.
Знак пульсировал сильнее. Он звал. Он требовал. Он приказывал.
Вера вскочила с ложа, не чувствуя ног. Она не помнила, как набросила ткань на плечи, как выбежала в коридор, как ноги понесли её к хранилищу. Она бежала по тёмным переходам, мимо спящих стен, мимо тускло мерцающих светильников, и единственное, что она слышала — это пульс в запястье и собственное дыхание, рваное, отчаянное.