Он здесь. Он рядом. Он зовёт.
Сто двадцать три ступени вниз.
Вера спускалась, и с каждым шагом воздух становился плотнее, тяжелее, древнее. Он пах пылью и временем, и ещё чем-то — тем самым, его запахом. Холодом, космосом, фиолетовым огнём.
Стены хранилища пульсировали тусклым багровым светом, как больное сердце. Где-то капала вода, и каждый звук отдавался гулким эхом, множился, возвращался насмешкой.
Она дошла до конца. Хранилище снова пустовало.
Вера остановилась в центре, огляделась. Те же стены, тот же каменный пол, та же тишина, которая давила на уши, заставляя кровь стучать в висках. Только теперь тишина была другой — не просто пустой, а напряжённой, будто воздух сгустился, готовясь к взрыву.
— Кейрос, — позвала она.
Голос потерялся в темноте.
— Я здесь. Я пришла.
Тишина.
— Я знаю, что ты здесь. Я чувствую тебя.
Ничего.
Вера обернулась, всматриваясь в тени. Они сгущались в углах, шевелились, будто живые. Она не боялась темноты, она даже не боялась того, что может выйти из неё.
— Кейрос, пожалуйста...
— Ты пришла.
Голос раздался из-за спины. Низкий, вибрирующий, проникающий в самое нутро. Тот самый.
Вера резко обернулась.
Он стоял в трёх шагах от неё — высокий, тёмный, прекрасный. Чёрные одежды струились, переливаясь звёздной пылью, будто в них была застывшая вселенная. Кожа — тёмная, как бездна, с серебристыми искрами, бегущими по ней. Глаза — два фиолетовых солнца.
Но в этих глазах не было той нежности, к которой она привыкла. Не было тепла, которое согревало её после сессий. Не было той древней, тёмной любви, от которой хотелось плакать.
В них был холод.
Вера замерла, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Кейрос... — выдохнула она.
— Я знал, что ты вернёшься, — сказал он. Голос его был спокойным, почти равнодушным. — Вопрос был только в том, когда.
— Я... я скучала, — начала Вера, делая шаг к нему. — Я хотела...
— Хотела? — перебил он. — Хотела чего? Уютного тепла? Спокойной жизни? — Он усмехнулся — горько, безрадостно. — Я знаю, где ты была, Вера. Я знаю, с кем ты была.
Вера замерла.
— Ты знаешь?
— Я всё знаю. — Он сделал шаг вперёд, и она почувствовала, как от него исходит холод — не тот, электрический, который заставлял её дрожать от возбуждения, а другой, ледяной, от которого кровь стыла в жилах. — Риан. Зелёный воин. Хороший, добрый, надёжный. Идеальная пара для нормальной жизни.
— Кейрос, я...
— Ты променяла меня на слабака, — перебил он, и в голосе его впервые прозвучала сталь. — На того, кто не может дать тебе и десятой доли того, что давал я. На того, кто боится сделать тебе больно. На того, кто смотрит на тебя щенячьими глазами и молит о любви.
— Он не слабак! — вырвалось у Веры. — Он хороший человек...
— Хороший человек, — повторил Кейрос, и в его голосе было столько презрения, что Вера физически почувствовала, как оно обжигает. — Ты ищешь хороших людей, моя Вера? Ты думаешь, что достойна хорошего? Ты — та, кто кончает от боли? Та, кто умоляет, чтобы её связали и били? Та, кто счастлива только тогда, когда теряет контроль?
— Замолчи! — закричала Вера, но он не замолчал.
— Он ласкал тебя, — продолжал Кейрос, и его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Нежно, правильно, с любовью. Ты кончала от его языка? Ты стонала от его пальцев? Ты чувствовала, как он входит в тебя, и думала обо мне?
— Кейрос, прекрати...
— Ты приходила ко мне после него, — сказал он, и в его глазах вспыхнуло что-то — боль? Гнев? Ревность? — Ты пахла им. Чужим мужчиной. Чужой спермой. Чужой любовью.
— Я не...
— Ты спала с ним, — перебил он. — Ты позволяла ему касаться тебя. Ты позволяла ему быть внутри тебя. — Он шагнул ближе, и Вера почувствовала его дыхание на своём лице — ледяное, обжигающее. — И ты думала, что я приму тебя обратно? Как будто ничего не случилось? Как будто ты не предала нашу связь?
Вера смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы текли по щекам, но она не вытирала их.
— Я искала себя, — прошептала она. — Я хотела понять, кто я без тебя.
— Нашла? — усмехнулся он.
— Нет, — выдохнула она. — Я поняла, что без тебя я — ничто. Пустота. Только с тобой я чувствую себя живой.
— Поздно, — сказал Кейрос. — Ты сделала выбор. Ты выбрала его.
— Я ошибалась, — Вера протянула руку, коснулась его груди. — Я была глупа. Я боялась. Я...