— Ты боялся? — Вера усмехнулась — горько, безрадостно. — Ты — древнее существо, которое живёт тысячи лет. Ты — тот, кто создавал порталы между мирами. Ты боялся, что я выберу простого зелёного воина?
— Да, — просто ответил Кейрос. — Потому что он мог дать тебе то, чего не могу дать я.
— Что?
— Нормальность. Спокойствие. Безопасность. — Он поднял на неё глаза. — Всё то, чего я никогда не смогу тебе дать. Я даю тебе боль. Страх. Огонь. Я сжигаю тебя, Вера. А он грел.
— Ты сжигаешь, — прошептала она. — Но я хочу гореть.
Кейрос смотрел на неё, и в его глазах загорался тот самый свет — фиолетовый, тёплый, родной.
— Я умоляю тебя, — сказал он. — Вернись ко мне. Я не могу без тебя. Пустота внутри меня... она разрывает меня на части. Каждый день без тебя — это пытка. Каждая ночь — вечность.
— Ты сказал, что не будешь вторым, — напомнила Вера.
— Я был дураком, — повторил он. — Я буду десятым. Сотым. Каким угодно. Лишь бы ты была рядом.
Он протянул руку, коснулся её пальцев.
— Вера, моя Вера, моё спасение. Прости меня. Прости за мою гордость. За мою ревность. За мою жестокость. Я не могу без тебя жить.
Вера смотрела на его руку — тёмную, с серебристыми искрами, которая когда-то причиняла ей боль, а потом исцеляла. Она чувствовала его тепло — слабое, едва уловимое, но живое.
Слёзы потекли по её щекам.
— Ты не бросишь меня снова? — прошептала она.
— Никогда, — выдохнул он. — Клянусь тебе. Клянусь своей жизнью. Клянусь своей смертью. Я не брошу тебя больше никогда.
— Повтори, — потребовала она. — Скажи это ещё раз.
— Никогда, — повторил он, глядя ей в глаза. — Я не брошу тебя. Никогда. Ни за что. Ты — моя Вера. Моя жизнь. Моё спасение.
— Если ты снова исчезнешь, — сказала Вера, и в голосе её прозвучала сталь, — я не стану тебя искать. Я вырву этот знак из руки. Я забуду твоё имя. Ты меня понял?
— Понял, — кивнул Кейрос. — Я не дам тебе повода.
Вера протянула руку, коснулась его щеки. Кожа была холодной, как всегда, но под этим холодом чувствовалось тепло — глубокое, живое, настоящее.
— Я люблю тебя, — сказала она. — Даже после всего. Даже после того, как ты меня прогнал. Даже после того, как ты был жесток. Я люблю тебя.
— И я тебя, — прошептал Кейрос. — Больше жизни. Больше всего на свете.
Он потянулся к ней, и она не отстранилась. Их губы встретились.
Поцелуй был не таким, как в хранилище — не яростным, не голодным, не отчаянным. Он был нежным. Медленным. Исцеляющим.
Вера чувствовала его губы на своих, его руки на своей талии, его тепло, которое возвращалось, разливалось по всему телу, заполняя пустоту.
Вера улыбнулась сквозь слёзы.
— Ты такой дурак, Кейрос.
— Твой дурак, моя Вера.
Он притянул её к себе, и она уткнулась лицом в его грудь, слушая, как бьётся его сердце — ровно, сильно, живое. Он потянулся к ней, чтобы поцеловать. Она не отстранилась. Поцелуй был нежным, медленным, исцеляющим.
Когда они оторвались друг от друга, Кейрос прошептал:
— Я хочу тебя. Сейчас. Я хочу почувствовать, что ты снова моя.
Он снова потянулся к ней, но Вера остановила его, положив руку ему на грудь.
— Не сейчас, — сказала она.
— Почему? — в его глазах мелькнула боль.
— Потому что я ещё не простила тебя, Кейрос. Твои слова — это только слова. Я должна увидеть, что ты готов искупить свою вину.
— Что я должен сделать?
— Завтра. Сейчас я слишком устала. Просто будь рядом. Не уходи.
Он кивнул, лёг рядом, прижал её к себе.
Они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга.
Вера чувствовала его тепло, его сердце, бьющееся в такт её собственному.
Но внутри неё всё ещё была боль. И она не знала, сможет ли когда-нибудь её отпустить.
Глава 25 Искупление
Утро встретило их розовым светом двух солнц.
Вера открыла глаза и увидела Кейроса — он не спал, смотрел на неё, и в его взгляде была такая нежность, что у неё защемило сердце.
— Ты здесь, — прошептала она.
— Я обещал.
Она села на ложе, обхватила колени руками. Кейрос сел рядом, но не касаясь её.
— Вера, — сказал он тихо. — Скажи, что я должен сделать. Я сделаю всё. Всё, что ты попросишь.
— Ты должен загладить свою вину, — ответила она.
— Как?
Она повернулась к нему, посмотрела прямо в глаза.
— Покажи мне самую уязвимую часть себя. Ту, которую ты не показывал никому.
Кейрос замер.
— Вера...
— Ты говоришь, что я — твоё спасение. Что я — единственная. Тогда докажи. Покажи мне то, что прячешь ото всех.