– Ты, сопля в тесте, ты что тут вазами разбрасываешься?! Сам слаб девку трахнуть и корешам кайф сорвал! Мы тебя сейчас убивать будем, чтоб ты по чужим компаниям не шатался! – это было последнее, что слышал Саша, потому что гнев затмил его разум, и он приготовился умереть, убивая.
Только холодная вода, выплеснутая ему в лицо, привела его в чувство. Сначала юноша не понял, что произошло и где он находится. Он какое-то время бессмысленно рассматривал кровь на своих руках, стонущих ребят у него под ногами. Перед ним стоял Володя и поливал на голову холодную воду из алюминиевого ковшика, вытирая полотенцем подтеки крови на лице друга.
За эту «водную процедуру» Саша был благодарен Володе по гроб жизни, потому что он не дал шанс ему озвереть окончательно. Холодная вода вернула разум, и юноша пришел к твердому убеждению, что водка может превращать и хорошего человека в убийцу.
После той вечеринки никакая сила на свете больше не могла заставить Сашу выпить хоть каплю алкоголя. Не пить спиртного стало его жизненным кредо, его персональным решением, а до остальных ему не было дела.
–– Кому надо, пусть теряют разум от этой водки, а я не буду! – так решил для себя юноша на своем выпускном вечере и свое слово держал.
В Новосибирск он приехал с опозданием, и его отправили в Красноярск. Красноярский университет славился на всю страну своими исследованиями в области физики и электромагнетизма. Именно в Красноярске Саше предстояло осуществить свою мечту – стать ученым-физиком, но и в Красноярск он приехал после того, как проведал своих дедушку и бабушку и погулял на их золотой свадьбе.
Его пугала жизнь в незнакомом городе, тем более что мест в общежитии уже не было, а искать съемную квартиру он не стал и вернулся в Караганду, не с мечом и не на мече, а с белым флагом в руках. Посоветовавшись друг с другом, Римма и Володя не стали вмешиваться в дальнейшую судьбу взрослого сына, ибо время его воспитания прошло.
Сашу приняли в Карагандинский политехнический институт без экзаменов, как абитуриента Новосибирской академии, и он по дружбе сдал вступительные экзамены за Володю Коваленко, которому всегда трудно давались математика и физика.
Учились друзья, себя не утруждая, но если Володя вступил «своим» парнем в студенческое братство, то Саша сторонился шумных компаний, он понимал, что потерял шанс стать ученым, и теперь ничего не радовало его в жизни.
Настала пора и сестре получать высшее образование, от этого зависело ее будущее, и то, что она благополучно сбежала с выпускного вечера, Саша мог только одобрить. Как уберечь младшую сестру от зла, он не знал сам, но сейчас был счастлив слушать ее несусветный лепет о законе Фарадея и об электромагнитных полях, ведь, пока она рядом с ним, ничто не угрожало ее безопасности. Саше совсем не хотелось, чтобы Вера взрослела, ему нравились ее девичья наивность, преданность своим идеалам и невероятная доброта.
Глава 4
Вступительные экзамены были сданы, но о зачислении в институт говорить было еще рано. Приемная комиссия дала абитуриентам четыре дня отдыха от экзаменационного стресса. Римма решила, что самый лучший отдых для абитуриента – это активный труд на свежем воздухе. И она отправила дочь в дачное рабство, которое было так знакомо Вере по школьным каникулам.
Дача имела в семье Шевченко священный статус, ибо она исцелила маму от болезни сердца, папе давала возможность восстановить свое душевное равновесие, подорванное на ответственной работе, а Веру эта дача полностью порабощала и физически, и морально. Как часто пробиралась Вера через колючие кусты поспевающей малины, чтобы ягодка за ягодкой наполнить ведерко, подвешенное на веревочке, перекинутой через шею, и для полноты ощущения своего бесправного положения девушка обычно заунывно распевала русские народные песни, как крепостные крестьянки, ибо очень любила петь громко и с чувством, потому что, когда она пела, громко и с чувством, то пела убедительно.
Ценителей народных песен в разгар жаркого рабочего дня не было, да и воры, должно быть, старались обходить стороной эту «поющую» дачу. Иногда Вера доводила себя до слез, чувственно распевая о том, как «извела ее судьбина», не забывая при этом пробовать переспевшую малину на вкус.
Трудно сказать, сколько раз за лето приходилось Вере быть дежурной по даче, проводить ночи под открытым небом, чтобы ни одна капля влаги, сочившейся из дачного крана после поливного дня, не пропала даром, ибо огурцы и помидоры, смородина и малина, со слов мамы, стонали от летней жажды и постоянно просили у нее пить.