Какая-то темная фигура на лавочке внезапно привлекла внимание. Почему? Эрик остановился и присмотрелся. Молодой парень лет двадцати сидел, низко опустив голову и крепко сжав кулаки. Коротко стриженный, одетый в армейскую форму без погон. Видимо, только демобилизовался. Не понимая причин собственной заинтересованности, плетущий тронул несколько нитей реальности, погрузившись на пару секунд в ментал. Так, перед ним человек, способный по своим моральным качествам войти в команду. Теперь понятно. Но мало того — у мальчишки беда. Большая беда. Мать умирает. Рак с какими-то хитрыми осложнениями. Еще операбельный, но денег на операцию нет, и достать их возможности тоже нет. Двадцать восемь тысяч долларов — для рабочей семьи непредставимая сумма. Что ж, судьба не зря привела Эрика сюда. Надо предложить пареньку работу и помощь.
Плетущий подошел к лавочке и остановился. Парень медленно поднял голову и мрачно уставился на пришельца. Эрик отхлебнул глоток, вытер горлышко рукавом плаща и протянул ему бутылку:
— Будешь?
— Давай, — безразлично кивнул тот, взял бутылку, залпом допил и отшвырнул опустевшую емкость в сторону.
— Дембельнулся? — спросил плетущий.
— Ага, — кивнул парень.
— Зовут как? Меня — Эриком.
— Сашка. Александр то есть.
Плетущий достал еще какую-то выпивку из бара квартиры, на сей раз это оказался марочный французский коньяк пятидесятилетней выдержки. Он отпил немного и передал бутылку новому знакомому. Тот молча выпил пару глотков и кивком поблагодарил.
— Работаешь где-нибудь?
— Пока нет, — вздохнул Сашка.
— Права есть?
— Да.
— Пойдешь ко мне водилой? — спросил Эрик, садясь на лавочку.
— Водилой? — удивился парень — никак не ждал, что к нему подойдут ночью и предложат работу. — Можно. А платить сколько станешь?
— Для начала пять штук в месяц. Докажешь, что стоишь большего, получишь больше.
— Рублей? Маловато…
— Не смеши меня, — скривился плетущий. — Долларов, конечно.
— Пять штук баксов?! — ошеломленно переспросил Сашка, потом нахмурился. — Если в банду, то не пойду. Звали уже.
— Не в банду, — приподнял уголки губ Эрик. — У нас всех будет одна задача. Защитить маленькую девочку, которой сейчас месяц от роду. Не допустить, чтобы ее погубили. Дать ей вырасти. И вырасти человеком, не паскудой.
— Твоя дочь? — поинтересовался парень.
— Нет. Одного моего родственника. Он погиб недавно. Мать ребенка в общежитии живет, с хлеба на воду перебивается. А сегодня на нее уже нападали. Если бы я человека не приставил, то…
— А что ж ты позволил, чтобы она с хлеба на воду перебивалась? — подозрительно прищурился Санек. — Бабки, вижу, у тебя водятся.
— Утром только в Россию приехал. Узнал обо всем и занялся этим вопросом. Только она девчонка гордая, может и отказаться помощь принять. Придется исподтишка помогать. Да и охранять незаметно.
— Да, если гордая, то таки может отказаться… — согласился Сашка. — Встречал я таких.
— Вот и я о том же, — вздохнул Эрик, отхлебнув еще коньяка.
— А ты откуда родом-то будешь?
— Из Штатов. Представительство нашей фирмы в России открываем. Пока здесь только я сам, вице-директор да охрана. Не бойся, злыми делами заниматься не станем. Но если кто малышку обидит, не пощажу…
— И правильно! — резко кивнул Сашка. — Это ж какой сукой надо быть, чтобы ребенка обидеть?
— Хуже, — скривился плетущий. — Ее убить пытаются. Считают наследницей отца. А он, бедняга, и не знал перед смертью, что его девчонка забеременела. Она аборт делать не стала, чтобы от любимого человека что-то в мире осталось.