— А! Ангелы и демоны! — как мне показалось, услышала я, наконец, заветное понятие.
— Почти, — она улыбнулась. — Ангелы — очень древние души, наделенные магией. Магия пробуждается в каком-то значимом пришествии. Она дает нам способности, которых нет у других душ. Хотя, говорят, что когда-то все души обладали магией. Но наши способности выдающиеся, осязаемые. Поэтому нас называют высшими душами, Архангелами или Архидемонами, или проще — супримами.
— Кажется, я поняла. Высшие души. Супримы.
— Услышала, наконец? Мы с тобой — супримы. Таких, как нас, немного, всего 51. То есть, с тобой — 52. И в основном в речи используют конкретные имена, и так как всех супримов знают поименно, то догадаться, о ком речь не составляет труда. Появляемся мы редко, последний — двадцать лет назад. Поэтому все так удивлены. — Она перестала улыбаться и, слегка нахмурившись, спросила: — Так ты не знала, что твой отец был супримом?
— Нет, — резко ответила я, уловив изменение в ее тоне.
— И он не пытался связаться, зная, какой тяжелой была твоя жизнь? — скептически прищурилась она.
Я отвела взгляд. Она копнула слишком глубоко.
Внезапно наставница остановилась, недовольно цокнула языком, прервав неловкую паузу.
— Мне надо идти. Не сворачивай с дорожки — она выведет к Канцелярии. Забери набор для вновь прибывших и сообщи, как освободишься. — Она резко развернулась и, не дожидаясь ответа, зашагала обратно к Дворцу Порядка, оставив меня одну посреди аллеи.
Глава IIII
Канцелярия, как и все административные здания Чистилища, ютилась в невысоком длинном строении из белого, чуть матового камня. У входа, как и везде, была очередь. Люди демонстрировали служащим метки на ладонях — судя по всему, стандартная процедура здесь — и проходили в здание.
Зайдя внутрь, я оказалась в просторном холле с белоснежными потолками. У входа нашлась информационная стойка. Служащий, быстро переключаясь между посетителями, указал мне направление и я двинулась дальше. Отдел учета душ (мое место назначения) располагался в глубине здания. За его тяжелой дверью меня встретили бесконечные ряды книжных полок, уходящие под самый потолок. Они были заставлены массивными, почти одинаковыми томами в темных переплетах, на корешках которых мерцали золоченые цифры. Комната казалась бездонной, а царившая в ней тишина почти осязаемой. У бюро при входе, где предположительно должен был сидеть служащий, никого не было. Я замерла в нерешительности, осматриваясь.
— А, это вы, — раздался прямо за спиной мягкий, чуть певучий голос, заставивший меня вздрогнуть. — Простите, не хотела напугать, Вера.
Я обернулась и сразу узнала маленькую служанку со смеющимися глазами.
— Филиппа! — не скрывая радости, воскликнула я, сделав шаг навстречу, будто собираясь ее обнять. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты работаешь в Преддверии.
— Работаю. И тут, и там, — смешливо покрутила маленьким пальчиком Филиппа, улыбнулась и морщинки у ее глаз сложились в веселые лучики. — Сейчас моя смена в отделе учета. Постоянно работать на одном месте скучно.
— Попасть в Рай, чтобы работать? — я усмехнулась абсурдности этой мысли.
— А чем еще тут заниматься? — пожала она узкими плечиками. — Год-два послоняешься без дела — и чувствуешь, как звереешь. Я не смогла. Устроилась в Орден. Помогаю людям. Видите, а я говорила, что мы еще встретимся, — ее глаза задорно блеснули. — Шахматные плитки меня еще ни разу не подводили. Погодите-ка… Раз вы спрашиваете, значит, до сих пор не вернули память?
— Насчет этого… Кажется, я прожила всего одну жизнь. Как мне сказали, у меня молодая душа. Возможно, в вашем отделе получится это прояснить, — я развела руками.
— Ну конечно! — лицо Филиппы озарила широкая улыбка. — А я думаю, почему вы меня не помните. У меня, конечно, всякое бывает, прошу прощения, могу и запамятовать — столько людей проходит. Все-таки я здесь давно. Но меня-то обычно помнят… старички, — она смущенно хихикнула. — Сейчас все проверим и я выдам ваш первый набор для вновь прибывших.
Филиппа юркнула за книжные стеллажи и вскоре вернулась с гигантским каталогом. Однако книга почти одного роста с девушкой оказалась на удивление тонкой. Она выглядела скорее как гигантская обложка для пары страниц. Обрез был ослепительно белым и чистым — этот том был явно новым и еще не успел истрепаться. На корешке красовались вытисненные золотом римские цифры — XXIX. Филиппа раскрыла том на последней странице, испещренной аккуратными строчками чьих-то имен и дат.