Инстинктивно я отклонила голову, пытаясь заглянуть за арку в поисках чудесной резиденции, что виднелась над головой встречающего. Однако реальность упрямо показывала совсем другую картину: небольшая, вымощенная потертым булыжником площадь, посреди которой высилась эта волшебная арка, низкая живая изгородь да пара простых лавочек. (Здесь я впервые увидела магию пятого измерения в действии. Впоследствии в раю я буду часто встречаться с ней. Она станет нормой для меня. Как и многие другие здешние чудеса.)
Работник вышел ко мне, прикрыв за собой дверь. К моему удивлению, он был одет так же, как местные административные служащие, — в серебристую тунику с «семенем жизни» на погонах. Видимо, резиденция Алессандры и Мастера не была частным владением.
— Добрый… — я на мгновение запнулась, взглянув на небо в поисках солнца, — день. Я ищу Мастера. В Канцелярии мне сказали, что у него я могу получить ключи от моего дома.
— Заказ оформляют через администратора в резиденции. Прошу следуйте за мной, — ответил он натренированно-вежливо.
Он распахнул створку чуть шире, жестом приглашая войти. Шагнув за порог, я будто переступила невидимую границу миров. Тишина площади сменилась пением невидимых птиц и шелестом листвы. Я оказалась на той самой залитой солнцем брусчатой аллее, такой широкой, что на ней легко бы разъехались три машины. Камень под ногами был тёплым и излучал мягкое сияние. Воздух был сладким от ароматов тысяч цветов. Вдоль аллеи, за аккуратными бордюрами, росли ухоженные клумбы, диковинные растения и деревья, ветви которых были усыпаны хрустальными подвесками, тихо звеневшими на ветру.
Аллея вела прямо к поместью, и с каждым шагом оно казалось всё грандиознее. Бесчисленные террасы, балконы, остеклённые галереи и остроконечные кровли — всё сплеталось в сложную, гармоничную симфонию камня и стекла. Казалось эта резиденция превосходила по масштабу и величию сам Дворец Порядка. Если тот был имперски-строгим, то поместье Алессандры — поистине королевским, живым и дышащим. По пути мне встречались работники: одни подрезали кусты, поливали цветы, другие переносили вещи и подносы с продуктами. Штат поместья, судя по всему, был поистине огромным.
Когда мы наконец достигли здания, служащий провел меня не через парадный вход, а через одну из боковых дверей в просторный, прохладный холл с высокими потолками. Звуки сада остались снаружи, здесь царила торжественная тишина, нарушаемая лишь далеким мерным тиканьем невидимых часов. Мы свернули в небольшую, заставленную картотечными шкафами комнату, больше похожую на канцелярию. За столом, заваленным бумагами, сидел мужчина — администратор. Увидев меня, он отложил ручку и вопросительно оглядел меня:
— Новая душа?
Я кивнула.
— Всё реже и реже, — вздохнул он, промычал что-то невнятное себе под нос, навис над огромным каталогом с таблицами, и, не глядя, протянул руку: — Выписной лист.
Я замялась.
— У меня его нет. Должны были выдать после Суда, но его… прервали. Суд, в смысле. Часть моих документов передали магистру Октавиану. Если этот лист и существует, то, скорее всего, до сих пор у него.
— Зачем ваши документы передали магистру Октавиану? — приподнял бровь служащий и откинулся на спинку высокого стула, который жалобно скрипнул под ним.
— Я новый суприм, — ответила я.
Эффект был мгновенным. Его глаза, ранее полуприкрытые веками, округлились, и он уставился на меня с таким жгучим, ненасытным любопытством, которое я уже видела недавно во взгляде Филиппы.
— Васильева Вера Викторовна, — представилась я.
— Так вот о ком он писал… А я-то думал они снова меня разыгрывают, — почесал затылок администратор, а затем резко спохватился, будто поймав себя на ошибке: — Да… То есть, я прошу прощения! Конечно-конечно. Видел приказ о вашем назначении, — затараторил он, подскакивая и выходя из-за стола. — Я недавно здесь работаю. Эти рыцари из Дворца вечно подшучивают надо мной, знаете ли… Погодите-ка… А может, вы с ними заодно? — сердито насупился он и замер. — И ведь действительно! Меня не проведёшь! Слишком рано для пробуждения нового суприма!
— Но это правда, — развела я руками.
— Докажите! — сверкнув глазами, он скрестил руки на груди. — С места не сдвинусь, пока не докажете.