— Так-так-так! Новенькая, значит? Ну-ну…
Голос возник прямо в голове — мужской, низкий, ломающийся, с хрипотцой как у подростка. Я резко обернулась — вокруг не было ни души.
— И тебя, конечно, заграбастал себе Октавиан, — беззвучный хохот сотряс мое сознание.
Я инстинктивно схватилась за голову.
— Кто здесь? Что происходит?
— Кто бы мог подумать, что после Виктора у нас явишься ты? — голос продолжал тараторить, проигнорировав меня. — Надеюсь, это не семейное, и ты не такая же чокнутая, как твой папаша? — прозвучала издевка в мой адрес. — Молчи, молчи! Я всё равно не услышу. Но какая занимательная новость! Цыц! Ничего не говори! Я хочу всё узнать сам!
Голос замолк также внезапно, как появился. Я ошарашенно застыла на месте.
— Ау?..
— И да! — вскрикнул он, отчего я вздрогнула. — Россия, Екатеринбург, проспект Ленина, 69, корпус 2, квартира 100. Уборка. Пострадавшие: дед Александр Андреевич Миславский и его внук Алексей, — протараторил он и снова исчез, оставив в голове лишь легкое эхо.
Некоторое время я еще ждала продолжения, но уже больше ничего не нарушало, царящую здесь тишину, кроме щебета невидимых птиц. Навстречу мне грациозно скользя вышла парочка и окинув меня насмешливым взглядом, застыла. Должно быть я действительно выглядела нелепо: застывшая в одной позе с широко распростертыми руками, словно вратарь, ожидающий пенальти. Деланно прокашлявшись, я выпрямилась и неторопливо пошла прочь.
«Что за безумие здесь творится?..» — пронеслось в голове. Нужно было найти наставницу. Только у неё могли быть ответы.
Незаметно я вышла к набережной. Здесь было немноголюдно. Возможно, из-за оглушительного грохота реки, что бушевала где-то внизу, за ажурным парапетом. Кроме того, где-то в этом водном аду, скрытом от глаз мозаичным полотном, доносились приглушенные звуки стройки: стук бросаемых досок, скрежет металла, смутные голоса. Я достала из заднего кармана джинсов путеводитель в надежде узнать, где оказалась. На одной из иллюстраций была изображена река, но тихая, едва колышущаяся, не та, что бушевала сейчас внизу. «Река Совесть огибает Рай со всех сторон и отгораживает его от Чистилища, к которому ведут 12 именных мостов», — прочитала я.
Облокотившись о прохладные резные перила, я заглянула в кипящую бездну и продолжила читать: «Барьер выкован по чертежам достопочтенного Мастера Керна. В цветной мозаике запечатлены самые выдающиеся события в истории человечества. Барьер создан защищать рай от приливов Совести, что к счастью случается крайне редко. Единственный жилой район, построенный за его пределами, — Клоака. По распоряжению Ордена вход в Клоаку строго запрещён». Как люди могли жить там? Неудивительно, что там царило беззаконие.
Легкий тычок в спину вырвал меня из раздумий. Я обернулась. На земле лежал смятый бумажный комок. «Что за детские игры?» — уныло оглядевшись в поисках шутника, я уже было отвернулась, как комок дернулся. Я вздрогнула. Он взмыл в воздух и с лёгким шелестом расправился, превратившись в идеально ровный лист цвета слоновой кости. Вытянув шею, я прочла фразу, выведенную мелким, крючковатым почерком: «Встретимся у Дворца Порядка». Внизу стояла подпись — Лей. С любопытством я захватила парящий в воздухе лист и огляделась в поисках наставницы. На широкой набережной негде было прятаться. Недоуменно хмыкнув, я решила взять записку с собой. Но не успела я свернуть листок, как он вывернулся из-под моих пальцев и, сжавшись обратно в комок, взмыл над стеной набережной.
— Черт… — выругалась я, завороженно глядя ему вслед. Рай продолжал удивлять меня на каждом шагу.
Поднявшись по ближайшей лестнице и сверяясь с путеводителем, я двинулась к Дворцу Порядка. Вскоре дорогу преградила плотная толпа. На лицах людей не было привычной безмятежности и улыбок. Причина сему зияла в черном провале посреди перекрытой аллеи.
— Разойдитесь, разойдитесь! Ну же! — в толпе бубнил недовольный голос стражника.
Люди нехотя расступились, и картина разрушения открылась мне во всей своей полноте. Часть фасада старинного здания обрушилась, рядом темнела воронка в земле. Под грудами деревянных перекрытий виднелись серые от пыли обломки мебели, чьи-то пожитки и клочья обоев. Могучий дуб с противоположной стороны аллеи рухнул на крышу, усугубив разрушения. Земля вместе с брусчаткой просела, образуя опасный провал. И над всем этим, как призрачный флаг, на ветру трепетала легкая тюль из разбитого окна.
Стражники лениво бродили вокруг, но на их лицах не было ни ужаса, ни сострадания — лишь раздражение и откровенная злоба. Они переговаривались, не стесняясь в выражениях.