Суприм не слышно поднялся в воздух, оставив кресло, и исчез в проходе, ведущем на кухню. Лей последовала за ним.
Мы зашли в светлую кухню. Старик все также сидел за столом и напряженно смотрел на герань на подоконнике. Соседка маячила у кухонного гарнитура, ставя пирог из слоенного теста в духовку и нарезая овощи для салата. Мы с Лей встали посреди комнаты.
— Начнем с женщины, — предложила Лей, повернувшись к кухонному гарнитуру. — Попробуй найти ее воспоминание о разговоре со стариком о полтергейсте и заменить его на допустим…если продолжать легенду Никодимуса: на теплую беседу двух старых друзей. Дотронься до нее, чтобы было проще.
Я положила руку на спину женщины и сосредоточилась. Внутри меня быстро возник сильный, но однообразный поток эмоций: суматоха, расчеты, планирование ужина. В голове прогремел женским голосом список продуктов и граммовки. Очевидно, приготовление еды — это все, что занимало ее сейчас. Она явно не до конца верила рассказам старика.
— Не могу ничего отделить, — призналась я. — Только то, что она чувствует сейчас, кажется, понимаю.
— Пробуй еще. Поймай поток воспоминаний. Войди в нее, буквально встань на ее место, если совсем не получается, — предложила Лей, но тут же нахмурившись осеклась: — Хотя не советую. Так эмоции ощущаются раз в десять сильнее. Сильно бьет по нервам.
Я послушалась ее совета и продолжила работать на расстоянии. Снова сосредоточилась, пытаясь ухватить ее воспоминания да вообще хоть что-то еще кроме ее настроения. Но моя вторая попытка привела лишь к тому, что женщина сбившись с мысли, порезала себе палец.
— Ладно, — остановила меня наставница, положив руку на плечо. — Видимо, это не твое. Облегчи страдания старика, и здесь мы закончили. Он в сознании. Его мысли обостряют эмоции. Он может вновь и вновь воспроизводить события сего дня, корить себя за трусость, бездействие, суеверие и прочее. Кроме того сам поток его мыслей может сбивать тебя. Поэтому здесь будет сложнее. Сперва почувствуй его эмоциональный фон. Выдели и определи его эмоции.
Я села напротив деда на свободный стул. Волнами меня захлестнули тревога, растерянность и хаос. К потоку примешивались обрывки фраз. Они звучали громко и четко, как если бы старик говорил их вслух. Мне показалось, что переключить мысль старика на красоту цветов на подоконнике было бы проще всего. Тем более я догадывалась, что свою рассаду он ценил превыше всего. Я вспоминала, как аккуратно он привел их в порядок перед уходом. Я думала о распустившихся цветах, нежной почти прозрачной зелени молодых листьев, когда на них падают солнечные лучи. Медленно взгляд старика начал смягчаться.
— Теперь представь как ты забираешь его негативные эмоции. И замени их на что-то приятное, — продолжала руководить наставница, когда я вновь повернулась к ней.
— Уже, — тихо улыбнулась я.
Старик в подтверждение моих слов задумчиво вздохнул и потянулся к герани, нежно коснувшись бархатистого зеленого листка.
— Как? — удивилась Лей, наконец заметив перемены в лице старика.
Я, довольная своей работой, развела руками. В этот момент дивный запах запекающегося пирога донесся до меня и у меня заурчал живот. «Как давно я не ела…» — мелькнуло в голове. Рядом с рюмкой старика лежала нарезанная буханка черного хлеба. Я машинально потянулась к кусочку. Рука прошла насквозь. Опомнившись, я быстро одернула ее, поднимая глаза на Лей: «Заметила ли она?». Голод мгновенно исчез.
— Урок о контроле разумом, — раздался тихий голос Никодимуса. Он стоял в тени дверного проема, прислонившись головой к косяку и наблюдая за мной из-под полуопущенных век. — При должной сноровке мы учимся контролировать толпы, внушать страх, любовь, голоса и запахи, заставляем подчиняться своей воле, например стащить булку хлеба, — уголок его губ дрогнул в едва уловимой усмешке.
Я удивленно раскрыла рот.
— Эй, сколько тебе говорить! С нами так нельзя, — Лей всё поняла по моему лицу и бросила на Никодимуса быстрый осуждающий взгляд. Тот уже растворился в темноте коридора. — Подожди! Им же надо заменить воспоминания! — крикнула она ему вдогонку.
— Уже, — донёсся из темноты его насмешливый голос.
Мы оставили двоих на кухне и вышли из квартиры. Работа здесь была закончена.
Глава VIII
Оказавшись в подъезде, я огляделась. Кроме нас двоих здесь никого не было. Никодимус исчез. Наставница заметила, как я озираюсь в поисках суприма.