В доме было тихо. Кроме печки на кухне помещался узкий голубой сервант, маленький стол с выцветшей клеенкой, на которой угадывались силуэты некогда ярких чайничков и горшков, с торчащими из-под него двумя грубыми табуретками. В дверном проеме между комнатами вместо двери висели нитяные шторы из разноцветных бус, складывающихся в картину из аистов с алыми макушками на фоне тростникового пруда.
— А где… все? — Лей оглядела маленький зал с низким потолком. — Так тихо…
— А кто здесь должен быть? — насторожилась я.
— Родители. Бабушки, дедушки. Другие близкие, — сказала она, как о само собой разумеющемся. — На худой конец — домашние питомцы.
— Значит, собаки всё-таки попадают в рай… — вспомнила я любимый мультфильм детства.
— Конечно, — Лей улыбнулась. Она заглянула в соседнюю комнатку и вскоре вернулась. — Странно. С твоим отцом всё ясно, но где остальные?..
— Мама переродилась. Так мне сказали в Канцелярии. Дедов я почти не знала, — ответила я, отводя взгляд. — То есть… здесь должен был быть весь мой род?
— Нет. Только ближайшие родственники. За несколько пришествий может маленькая деревня образоваться. Как у меня, например. Заходи как-нибудь, — пригласила меня наставница. — Наверное, дело в том, что ты новая душа, поэтому связей никаких нет.
Она неосторожно опустилась на старый, продавленный диван и, не рассчитав его «упругость», с комичным видом провалилась почти по пояс в мягкие, просевшие недра.
Я не смогла сдержать улыбку, поджав губу, и окинула взглядом комнату. Вдруг меня озарило. Я вспомнила этот дом. Каждую потертость на полу, каждый сучок в потолочной балке, узор на занавеске. Я много раз видела все эти детали в детстве, разглядывая фотографии дома, в котором провела детство мама. О ней у меня не было никаких воспоминаний, только папины рассказы, живо рисовавшие в моей фантазии жизнь, которой она могла жить. Она выросла в деревне, и этот дом был давно уничтожен страшным пожаром, в котором погибли ее родители.
Но сейчас этот дом был цел, убран и обжит, словно его хозяева только что вышли. На мгновение мне показалось, что мама могла быть тут, что она скоро вернется, стоит только подождать. Мысль, что это была всего лишь игра воображения и расстроила меня. В такие моменты меня всегда выручал Кабачок. Старый пес словно чувствовал, когда я терялась, сочувственно скулил, облизывал руки и заглядывал мне в глаза. Глубокий вздох вырвался из меня, и по жестяному подоконнику затарабанили капли дождя.
— Что-то не так? — услышала я встревоженный голос Лей.
— Маму вспомнила, — я быстро отвернулась, почесала влажную щеку и отвлеченно провела пальцами по корпусу старых деревянных напольных часов. — И пса, — добавила я уже тише, прохаживаясь вдоль покосившегося серванта, покрытого темной морилкой. За его стеклянными дверцами хранился традиционный хрустальный сервиз — наследие советской эпохи. — Он остался в том доме, где меня прирезали, — зло объяснила я. Рот с омерзением дернулся. — Если, как ты говоришь, домашние животные тоже попадают сюда, а его здесь нет… то, возможно, он жив и остался где-то там… один. Хмм… я уж было подумала, что в раю вечно солнце, — я резко перевела тему, не желая больше говорить, и подошла к окну, по которому струилась вода с неба.
— Твой дом является отражением тебя. Когда тебе хорошо, светит солнце. Когда грустно, может испортиться погода, — тихо сказала Лей. Я почувствовала ее присутствие за спиной. — Извини меня.
Я повернулась. Она стояла рядом с напольными часами, не глядя на меня, нервно потирая ладони.
— Я вела себя как скотина, — девушка пристыженно опустила глаза. Я хмурясь молчала. — Я не такая обычно. Я мало общаюсь с другими супримами. У меня нет времени на это. Раньше во всяком случае не было. Все мое время уходило на помощь смертным. Я почти не появлялась в раю. Дело в том, что демоны вечно нарушают правила, вмешиваются в жизнь смертных. Для них это Игра. Они делают ставки, совращают души, а потом эти несчастные, сбившись с пути, совершают глупости, из-за которых попадают по Суду в ад. Уже очень давно Вестник передает мне координаты очередной Игры. Раньше я всегда приходила на зов, противостояла супримам ада. Но теперь эти метки ограничили мои передвижения, — расстоенно развела руками Лей. — Вестник объявляет об очередной Игре, а я ничего не могу с этим поделать.
— Понимаю, — я положила руку ей на плечо. Лей тяжело вздохнула.
— И сегодня… я оставила тебя с Луцием именно потому, что Вестник объявил мне о начале новой Игры незадолго до нашего выхода на задание.
— И ты успела? Смогла уберечь душу?
— Да, — смущенно улыбнулась девушка. — Думаю, да.